Подаренная чёрному дракону

Кажется, в моей скромнице просыпается страстная ведьма, нужно только избавиться от всей этой шелухи и вытащить её наружу.

Следя за её реакцией, я снова коснулся её язычка, а после обвёл подушечкой пальца её губы чуть надавливая. Она попыталась отстраниться. Ухватив её крепче за талию второй рукой, не позволил ей этой вольности. А после сам резко поднялся так, что она оказалась сидеть на моих бёдрах.

- Не надо со мной сражаться, розочка, всё будет так, как захочу я и когда захочу. Ты носишь на руках мои брачные плетения. Ты моя и только моя. Так позволь мне стать твоим мужчиной.

Глядя в тёмные, что ночь, глаза супруга, я не замечала в них и намёка на зверя. Человек. Дьярви не терял самообладания: но то, как он вёл себя, как говорил со мной, эта безграничная нежность в его голосе... Всё указывало на то, что я ему не безразлична. Что он не лжёт. Я ощущала его желание в буквальном смысле, сидя на нём. Этот бугор. И стыдно, и так волнующе. Я была достаточно осведомлена о мужских особенностях, чтобы понять, что это пульсирует и подёргивается.

От этого осознания моё лицо, шею и грудь заливала яркая краска смущения.

Прижимая к себе покрывало, я невольно ёрзала на нём, и от этого его желание становилось только больше. А я ещё краснее.

- И всё же при свете дня, - эта фраза сама вырвалась. Возможно, скрывай меня сейчас полумрак, я чувствовала бы себя уверенней.

- Твою красоту нельзя прятать во тьме, - в голосе супруга мне чудился смех.

Дьярви снова обхватил ладонью моё лицо и дотронулся большим пальцем до губ. Он наслаждался этой лаской, а внутри меня пылал огонь, имя которому мне было не известно. Но внизу живота будто сворачивалась раскалённая докрасна спираль, грозясь выжжешь мою душу страстью. Я хотела, только сама не понимала чего. То ли нежности, то ли обладания. Ждала от него действий и втайне надеялась, что у Дьярви хватит терпения сломить те барьеры в моём сердце, что я воздвигла. Потому как сама я пойти навстречу просто не могла. Мне было страшно ошибиться.

- Ты что нежный хрупкий цветок, Розанна, - в его голосе появились рычащие нотки.

- А ты груб, - прошептала я, - и ласковым тебя сложно назвать.

- А ты хочешь, чтобы с тобой я был таким? - он приподнял бровь. - Нежным? Этого ждёшь, сердце моё.

- Не знаю, - расправив покрывало, накинула его на бёдра. - Я ещё никогда не видела нежность со стороны мужчины. Заботу, да. Но нежность - нет: меня никто не обнимал, только мама, никто не прикасался ко мне так, как вы. Это... - у меня слов не находилось, объяснить, что я чувствую. Я говорила, но не то. Совсем не то.

- Я буду очень ласков с тобой, - он усмехнулся и опустил руку на мою шею, - но и от тебя я жду того же. Мои ладони грубы, Розанна, всю свою жизнь я воевал, убивал, осаждал замки и брал крепости. Меня научили держать меч, побеждать, отнимать силой.