Под знаком Близнецов

Миссис Уотти нашла перламутровую пряжку, она тоже пригодится.

Таппи распорядилась, чтобы Уотти срезал свежие розы, и поставила их в вазу. Изабель принесла ее Флоре со словами:

— От одной больной — другой.

— Хью каждый день приезжает к Таппи? — спросила Флора у Изабель.

— Нет, теперь уже не каждый день. Только когда оказывается неподалеку. А почему ты спрашиваешь? — В ее голосе слышался смех. — Хочешь его увидеть?

— Нет, — сказала Флора.

Утро четверга предвещало чудесный день. Флора проснулась от яркого света. За окном светило солнце, голубело небо, а крики чаек напоминали о лете.

— Какой день! — воскликнула сестра Маклеод, зайдя, чтобы раздернуть шторы, забрать остывшие бутылки с горячей водой и перестелить постель.

— Я встану, — сказала Флора, которой наскучило лежать в постели.

— Нет, нельзя этого делать, пока доктор Кайл не разрешит.

Флора мгновенно упала духом. И зачем только сестра упомянула это имя? Несмотря на прекрасную погоду, она почувствовала себя несчастной, но это уже не имело отношения к болезни. Причиной ее унылого настроения были все те же старые проблемы, и прежде всего непростительная фраза, которую она сказала Хью. Чувство вины висело над ней, как острый меч, и Флора знала, что не избавится от него, пока не отыщет способа извиниться.

От одной мысли об этом ей сразу стало плохо, и она снова скользнула под одеяло. Сестра Маклеод бросила на нее цепкий взгляд.

— Тебе не стало хуже?

— Нет, — хмуро отозвалась Флора.

— Как насчет завтрака? Я попрошу миссис Уотти сварить тебе манную кашу.

— Если вы принесете мне манную кашу, я выброшу ее в окно, — холодно заявила Флора.

Сестра неодобрительно покачала головой и пошла на кухню сказать, что, по крайней мере, одна из ее пациенток пошла на поправку.

Изабель принесла на подносе завтрак — на всякий случай не слишком обильный: подсушенный хлеб, джем и китайский чай.

— И почта для тебя, — сказала Изабель.

Она вынула из кармана кардигана открытку и положила на поднос картинкой вверх. Флора увидела голубое небо, ярко-зеленые каштаны и силуэт Эйфелевой башни. Париж?

Озадаченная, она перевернула открытку. Адрес был написан неровными расползающимися буквами: «Мисс Розе Шустер, Фернриг-хаус, Тарбол, Арисейг, Аргайл, Шотландия». На свободном пространстве едва уместился текст, мелким почерком:

«Я обещала, что напишу. Как здорово что мы встретились. Решила задержаться здесь на пару дней по пути на Спеце. Посылаю открытку в Фернриг, потому что почти уверена, что ты там, и кто знает, может, выйдешь замуж за Энтони. Передай ему привет от меня».

Ни подписи, ни даты.

— От подруги? — спросила Изабель.

Хитрая сестрица. Изабель никогда не стала бы читать чужую почту, но даже если бы прочла, то все равно ничего бы не поняла.