Под защитой бандита

Баро по-хозяйски закидывает руку на спинку дивана с моей стороны, а я демонстративно отодвигаюсь. Ухмыляется, не комментируя.

— За тебя, красивая, — салютует мне бокалом, отпивая пару глотков. Тоже пью. Вино хорошее, приятное послевкусие. Не сомневалась, что этот мужчина знает толк в напитках. Закидываю в рот пару маслин.

— Спасибо, — искренне благодарю я. Баро выгибает бровь, в ожидании продолжения, словно не понимает, за что. — За защиту, за брата, за то, что дал ему надежду.

— Не спеши, красивая, у меня свой интерес, — снова салютует мне бокалом, вальяжно откидываясь на диване.

— Как неблагородно для Барона, — выдаю я, тоже салютую ему бокалом.

— Ну так в моей крови течет цыганская кровь. Ничего общего с благородством, — ухмыляется, снова отпивая и закусывая сыром.

— Ты цыган? — теряюсь я, допивая свое вино. Мой бокал тут же наполняется снова.

— А что такое? Разрыв шаблонов? — откровенно смеётся. Этому гаду идут смех, улыбка и даже мимические морщинки вокруг глаз. — Представляешь табор, пятнадцатилетнею жену, кучу детей-попрошаек и грязь? — выгибает брови.

— Ничего подобного я не представляю. Просто удивлена.

— Мой отец был цыганом, мать русской. Он погиб, когда мне было двадцать, оставив мне часть своего наследства – копейки, по сравнению с тем, что я в данный момент имею. Табор ушел в небо, а я остался в своих реалиях, — задумчиво сообщает Баро. Наверное, впервые настолько искренен со мной. Я хоть что-то узнаю об этом мужчине.

— Мне очень жаль.

— А мне нет, Ася! — уже более эмоционально произносит он. — Он был еще той мразью. Хотя, наверное, я сын своего отца, слишком много гнилой крови во мне. Я его перерождение! — залпом допивает коньяк.

— Мы сами делаем себя. Всегда можно остановиться, свернуть на правильный путь, никогда не поздно исправить ошибки.

Баро усмехается, наливая себе еще коньяка.

— Нет, Ася, у меня другого пути. Я завяз в системе, откуда сворачивают только на кладбище, — оскаливается. Сейчас он похож на загнанного зверя. Мурашки по коже. Сглатываю, запивая вином ком в горле. Я не понимаю, о чем он, но звучит ужасающе. Будто Баро спасает меня, а его уже никто не спасет. — Я слишком сильно в этом увяз.

— Чем ты занимаешься?

— Неважно, Ася, — закрывает глаза, на несколько минут уходя в себя. Допиваю вино. Становится тоскливо. И страшно. Но не за себя, а за Баро. — Ты хотела в клуб – развлекайся, — садится ровно, его хищный взгляд меняется. В чёрной бездне теперь полыхает огонь. — Музыку! — кричит куда-то вверх, поднимаю глаза, замечая камеру. Взрывается ритмичный трек. — Танцуй, красивая, оторвись, — взмахивает рукой, призывая меня подняться.

— Не-е-ет! — перекрикиваю музыку. — Я хочу с тобой, — отпиваю еще вина. Алкоголь немного кружит голову и делает меня смелее и раскованнее.