Записки под партами

Это было самое долгожданное событие года: вытащить старую коробку с подсобки и выбирать оттуда игрушки. Папа весело смеялся, шутил и напевал задорно песню из «Иронии Судьбы». Потом мы обязательно выключали свет и вместе любовались своим творением.

Тогда я чувствовала себя нужной, тогда я чувствовала свою семью рядом. И ведь никакие подарки не нужны больше. Лишь бы вот так вместе собраться еще хоть разочек. Попробовать мамин Оливье и мясо по-французски. Как только она умеет делать. Вкус ее рук.

- Радость моя, - закрываю глаза и стараюсь вспомнить мамин голос. Такой теплый, согревающий, как облепиховый пунш. Я могла бы слушать его вечно, лишь бы еще хоть раз услышать. - Ты должна улыбаться, ведь как встретишь год, таким он и будет.

Подняла голову, вытирая слезы рукавами от кофты. Если продолжу придаваться меланхолии, точно лучше не станет. Я ведь сильная, а мама вряд ли бы обрадовалась, увидев меня плаксой. Поэтому надену платье, заплету косу и буду улыбаться всем на зло.

Через десять минут выхожу обратно в гостиную. На самом деле, все были бы рады, если бы я осталась в той маленькой комнатке два на два. Но встречать бой курантов в одиночестве не лучшая затея. Не хочу, чтобы мама там наверху грустила, смотря на меня такую. В конце концов, это всего лишь обычный день уходящего месяца. А впереди еще тысяча таких дней.

Розовое платье, как и предполагалась, производит эффект "бум". Янка кидает косые взгляды, перекашиваясь в ехидной улыбке.  Тетя Люба удивляется так, будто приведение увидела, глаза просто как две монетки по пять рублей. Взгляд проскальзывает по мне, и я чувствую, что если бы не посторонние люди, мачеха бы войлоком затащила в каморку. Миля никак не реагирует. Младшая слишком далека от родственников, даже не верится иногда, что они одной крови.

Гости наши тоже не оставляют меня без внимания. Валера тут же подскакивает, расплывается в улыбке и любезно отодвигает для меня стул. Такой вроде бы простой жест, а приятно. Отец его кивает мило головой, но не произносит ни слова.

- Наша еще одна дочь, - сухо и крайне противно сообщает мачеха. Я прохожу к стулу, присаживаюсь и стараюсь влиться в атмосферу праздника, который тут устроила тетя Люба.

- Вина может? – Вежливо интересуется мясник, но потом осекается и добавляет, что только взрослым предлагал. Мачеха протягивает бокал, ведет себя как настоящая светская львица: тоненькими пальчиками едва касается хрустальной ножки и до ужаса неестественно улыбается. Мужчина наливает красный напиток, а нам предлагает сок.

- Давайте я вам салатик положу, - вопрошает тетя Люба и, не дожидаясь ответа, начинает ухаживать за Федором Ильичом. На заднем фоне герои «Шурика» разговаривают, пререкаются на стройке, а я невольно опять мыслями возвращаюсь в прошлое.