Записки под партами

Чтобы ни делала, всегда все было не так. Он не верил мне. Так что измениться, если сейчас я начну говорить снова ему правду…

Забежала в подъезд, пулей поднялась на нужный этаж и только возле дверей остановилась. Не хотелось переступать порог. Вроде бы дом — это крепость. Но когда для меня он перестал таковым быть?!

Помню, как в детстве в летние деньки мама звала с балкона меня по имени. Обычно к этому времени на столе уже стоял ужин, и приятные запахи разлетались по старенькому подъезду. Я сразу шла на кухню, а мама ругалась, что забываю в очередной раз помыть руки. Набивала рот вкусностями и задорно рассказывала о том, что происходило во дворе. Мама всегда сидела в уголке, улыбалась и кивала головой. Мне нравилось возвращаться домой. Нравилось ощущать себя нужной. Но, кажется, такого больше никогда не будет.

Входная дверь открывается, и Янка буквально налетает на меня. Оступается, рычит что-то себе под нос и убегает вниз по ступенькам. Вслед за ней появляется Тетя Люба. Злая, брови сведены, а правый глаз то и дело дергается.

— Здрасти, — шепотом произношу, потому что в таком вот состоянии мачеху видеть не особо приятно.

— О, явилась, — кричит она. И салфеточное полотенце мигом прилетает мне по лицу. Сказать, что я в шоке, значит, ничего не сказать.

— Теть Люб, — подаю голос, дотрагиваясь до горячей щеки, куда пришелся удар. — Вы что-то совсем границы переходите.

— Че там под нос себе волочишь? — Грубит она мне и снова замахивается. Я успеваю увернуться, не хватало еще с синяками в школу ходить. До этого мачеха подобного себе не позволяла. Да, кричала, огрызалась, гадости всякие на меня наговаривала, но руки не распускала.

— Вы успокойтесь, пожалуйста, — пытаюсь вразумить ее, но выходит не очень. Женщина еще больше злится, ноздри раздуваются от эмоций. Вижу, как грудь ходуном ходит, явно еле сдерживает себя.

— Дома работы по горло, а она не весь где шляется! Шаболда малолетняя, — снова взмах полотенцем и в этот раз удар приходится мне по плечу. Я понимаю, что разговор сейчас у нас вряд ли выйдет. А устраивать тут бои без правил с женщиной, которая мне в матери годится, это уж совсем сумасшествие.

— Мам, — выскакивает из комнаты Миля. Хватает Теть Любу за руки и резко тянет на себя, показывая мне взглядом, чтобы уходила. Я, молча едва заметно киваю ей, в благодарность, и залетаю в свою обитель. Благо на дверях есть щеколда. Закрываюсь.

Усаживаюсь на кровать, подтягивая ноги к себе. Закрываю уши руками и начинаю считать.

Когда дохожу до тысячи, дома воцаряется тишина. Эти скандалы порой терпеть просто невыносимо. Я бы сбежала, будь у меня такая возможность. Да только некуда. Плюс отец. Он же не примет мой побег. Еще больше отдалимся. А я итак до жути тоскую по нему, по родительскому плечу.