Под созвездием северных «Крестов»

Прапор выпрямился, посмотрел в глаза Алексею.

– Спасибо, мужик, – сказал он. – Если б не ты… Я напишу рапорт, тебе послабуха какая-нибудь будет… Ну, бля, вычислю того гада, который им бухло проносит – угандошу…

– Эт-то правильно. Тебя как зовут?

– Прапорщик Евстигнеев.

– «Евстигнеев»… – передразнил Алексей. – Зовут, спрашиваю, как?

– Делаем так, Володенька, – сказал Карташ, неожиданно вспомнив Пастора. – Отводишь меня обратно, а потом быром вызываешь своих и докладываешь, что придурка этого сам повязал, когда шел обратно. На фига мне популярность дешевая…

«Зато ты мне теперь должен будешь», – добавил он мысленно.

Просчитывать поступки на несколько ходов вперед Володя не умел и поэтому с радостью согласился.

Хата Алексея все еще не спала. Более того, соседи Карташа ждали с нетерпением.

Оказывается, пока Карташ вел философские беседы с Пастором, они, наплевав, что ночь, сделали пару-тройку телефонных звонков. И были новости.

– Короче, так, – азартно начал Эдик. – Повезло. Самому не верится, не бывает таких чудес… В общем, мой оперок нашел-таки чужую машину, которая ждала во дворике. И есть у нас две новости, хорошая и плохая. С какой начинать?

– Ну давай с хорошей…

– И мы теперь знаем ее номер. Опер отыскал одного мужичка-автолюбителя из того двора, и мужичок сообщил кое-что любопытное.

Автолюбитель любил не только свою ржавую копейку, но и пиво. С очередной дружеской засидки он как и возвращался домой той ночью, разумеется, пешком. Точно указать время он не смог по вполне понятным причинам, но примерно это было между двумя и тремя часами. И действительно наличествовал во дворе посторонний автомобиль – помимо обычного набора дворовых тачек. А на тачку он обратил внимание потому, что новенькая, с иголочки «девятка» темно-вишневого цвета перегораживала выезд из двора. Мотор работал, из выхлопной трубы вился дымок, Внутри сидел человек, этот пивной ковбой засек огонек сигаретки…

Если б мужичок сегодня не пил пива, он бы прошел мимо и ничего не заметил. Ну, подумаешь, поставили ребята тачку плохо – может, ждут кого-то, скоро уедут. Но он был во хмелю и на взводе. А на взводе он был по причине ожидающегося скандала с супругой, которая страсть как не любила эти мужнины посиделки с друзьями, и в его пролетарском разуме вспыхнула классовая ненависть – в общем-то, необоснованная: распоясались, понимаешь, новорусские сволочи, совсем совесть потеряли, понапокупали дорогих машин на ворованные у народа деньги и даже припарковаться правильно не могут, хозяева жизни!

Поначалу он решил постучать в окно и высказать водиле все, что по этому поводу думает, однако инстинкт самосохранения остановил его. Мало ли какой амбал за рулем.