Под созвездием северных «Крестов»

– Значит, Бубырь, к киче готовишься? Мечтаешь там сразу выскочить в князья? – Борзой немигающе уставился на Бубыря. В его глазах мерцал пугающий ледок, прикрывавший некие жуткие глубины. – А кто ты есть? Сявка мелкая, баклан, прыщ гнойный.

– Это точно, – поддакнул Карась.

Борзой глянул на него, и Карась притих.

– Сечешь, Бубырь, что отличает настоящего волка от шавки? Волк не стремается за свою жизнь. Не цепляется за нее хилыми лапками. Если ты не умеешь ставить на кон все, то цена тебе – плевок. По мне – на хрен такая житуха!

Если б башня Бубыря не была такой мутной (а после того, как он водку с таблетками полирнул чифирком, извилина за извилину у него заскакивала бодро и качественно), так вот тогда он, конечно, не купился бы на такую откровенную подначку… Но, вишь ты, купился.

– Я ниче не стремаюсь, – вякнул он. – Мне все это фиолетово. Поэл?

– Ну тогда валяй, – Борзой, не отрывая от Бубыря своего жуткого взгляда, достал из-под матраса карточную колоду. – И ты поставишь свою лайф на кон?

– Я-то да, а ты сам-то не хиляк? – выпалил Бубырь.

– Ну и давай проверим. Видишь, «картинки»? Вот и давай поставим наши жизни. В «очко», как полагается. Выигрываешь, я по твоей указке замочу любого. Хоть самого себя. Продуваешься – ты должен замочить, на кого я укажу. Идет или слабо?

– Тасуй, – сказал Бубырь, пересаживаясь на шконку Борзого.

– Эй, братва, вы чего, охренели там в корягу? – подал голос Карась.

– Засыхай! – оборвал его Борзой.

Четвертый обитатель хаты, Чиркаш, как уже было сказано, валялся в отрубе и глядел сны про вольную волю. Если б он бодрствовал, то непременно предпринял бы что-нибудь, чтобы всю эту хренотень прекратить. Включил бы психа, еще что-нибудь… Или сумел бы как-нибудь просемафорить цирикам – потому что должен. В случае конкретных заморочек в хате с него ответка будет по полной. У «Крестовских» оперов имелся на Чиркаша матерьяльчик, который обязывал Чиркаша барабанить на товарищей по камере со всей старательностью юношеского пыла. А первой обязанностью «барабана» Чиркаша являлось предотвращение всяческих… этих… ЧП, во.

– Сдавай, – сказал Борзой.

Бубырь швырнул на одеяло карту. Борзой накрыл ее пятерней, приподнял, глянул и положил на место. Бубырь сдал следующую карту.

– Себе, – сказал Борзой.

Бубырь вскрыл первую карту, шлепнул ею по одеялу. На потертое сероватое сукно легла семерка. Он открыл следующую карту. Король. С одиннадцатью очками закрываться было глупо. Пришла очередь следующей карте лечь на одеяло картинкой вверх. Худшее из того, что могло выпасть – туз.

– Перебор, – осклабился Борзой. – Не фарт тебе сегодня.

– Давай еще, – быстро проговорил Бубырь. – На отыгрыш.

пропел сквозь сон Чиркаш.