Соль под кожей. Том второй (СИ)

Историю бедной Виктории, в отличие от ее предшественницы, я как раз очень хорошо знаю, потому что в тот момент уже пристально следила за жизнью Угорича. Даже видимая история ее жизни выглядела хреново, но та, о которой не знал никто, даже меня в свое время повергла в ужас.

— Какая плохая женщина, — прищелкиваю языком, позволяя себе немного иронии, чтобы окончательно заставить инертный мозг Оксаны начать думать в правильном направлении. — Константину не везет с женщинами, да? Первая была меркантильной сукой, вторая оказалась бессовестной воровкой, попытавшейся украсть собственных детей. А ты, наверное, будешь мерзкой предательницей, обманувшей святого человека, который на самом деле осыпал тебя подарками и целовал твои ноги. Отдать тебе ребенка? Нет, как можно. В лучшем случае, на что ты можешь рассчитывать — видеться с ним раз в полгода через прутья решетки. Это если тебе повезет и ты решишь уйти сама. Потому что, если Угорич узнает об измене… Кстати, я уже говорила, что Виктория умерла? Ее нашли заколотой в какой-то подворотне. Двадцать три ножевых ранения.

Третью сигарету Оксана достает уже с каменным лицом. Долго курит, не роняя вообще ни звука, и тишину на веранде нарушают только доносящиеся из дома взрывы смеха. Достаточно хорошая визуализация того, как легко она может оказаться выброшенной за борт всей этой жизни.

— Однажды я спросила, почему Виктория больше не приезжает повидаться с детьми. Константин сказал, что она выскочила замуж за какого-то турка и укатила в Стамбул.

— Ну, ты всегда можешь узнать, кто же из нас говорит тебе правду. Достаточно просто заглянуть в интернет.

— Я тебе верю, — быстро отвечает Оксана. — Я видела, с каким лицом она уезжала от детей. Такие матери не бросают их ради мужика."

"Наверное, сказать ей сейчас, что об этом она могла бы задуматься и раньше, без моих вразумительных пинков, наверное, будет лишним. Как и продолжать переть ва-банк, заставляя делать то, что мне нужно. К тому же, это еще и не безопасно.

— Откуда ты… знаешь про Константина? — спрашивает Оксана, пока я размышляю, какой шаг сделать следующим.

— Потому что я всегда и во всем себя страхую.

— От него? Он…

— Боже, Оксана. — Ее неуклюжая попытка казаться аморфной, слепой и глухой, уже порядком раздражает. — Я допускаю, что ты могла ничего не знать о судьбе первой жены Угорича. Могу даже с натяжкой поверить, что когда он ради тебя развелся со второй — ты поверила, что твоей вины в этом нет. Но не надо делать вид, что ты не в курсе, как твой муж регулярно лапает меня взглядом.

Мы выразительно смотрим друг на друга, но Оксана не имеет никаких шансов против моих способностей вести «показательный танковый бой».

— Константин почти на всех так смотрит! — Она закатывает глаза.