Соль под кожей. Том второй (СИ)

На всякий случай оглядываюсь, выискивая заинтересованные лица, но в это время суток здесь только подростки со скейтами. Да и чего мне боятся, даже если нас заметят вместе? У меня, в отличие от Наратова, железное алиби — я всегда могу сослаться на то, что обратилась к другу моего мужа из-за беспокойства о судьбе Андрея. В отличие от Наратова, которому, случись что, будет очень тяжело придумать вразумительный повод для нашей встречи тет-а-тет. Из нас двоих как раз ему лучше не афишировать существующее между наим неформальное общение.

— Привет, — он широко улыбается и протягивает маленькую бутылочку с соком. Судя по этикетке — почти аптечный максимально полезный и чистый продукт. — Вот, подумал, что тебе, наверное…

— У меня аллергия на цитрусовые, — говорю машинально, чтобы у меня был повод отказаться от «щедрого знака внимания».

Сергей несколько секунд так и стоит с протянутой рукой, а потом нервно и грубо швыряет бутылку в цементную урну, где она, судя по звуку, разбивается. Говорит что-то про мерзкую погоду, хотя на самом деле просто тянет время, чтобы переварить полученную глубокую моральную травму. В его картине мира женщины должны падать в обморок даже если он подарит использованный талон на проезд в общественном транспорте.

— Я хочу увидеть завещание, Сергей, — подталкиваю его шевелить языком, потому мне абсолютно плевать на его мягкое раздутое до размеров галактики эго, которое возмущенно пищит и обильно кровоточит. — Прости, что у меня нет времени на пять минут вежливого разговора о погоде.

— Такая деловая, — не без издевки говорит Наратов.

Он всегда очень едко отзывался обо всех, кто вместо протирания штанов занят хоть чем-то, чтобы улучшить свое материальное положение. Хотя из себя корчил просто хрестоматийного трудоголика.

— Просто на будущее, — кажется, пришла пора окончательно расставить точки над «i», — если каждая наша встреча по делу будет начинаться с твоих обиженных соплей, то наши встречи закончатся быстрее, чем получится реализовать твой план. Довольно неплохой, должна признать.

Нужно бросить ему кость, а то вдруг и правда разобидится.

Наратов, сцепив зубы, протягивает картонный конверт, похожий на тот, который обычно используют на почте для пересылки важных документов. Но никаких опознавательных знаков на нем нет. Вряд ли он получит завещание таким образом, скорее всего, просто таскает его здесь для удобства.

Я стараюсь держать себя в руках, когда достаю и листаю содержимое.

Листов десять, из которых первые несколько — исключительно формальная чушь, но вписанные в пустые строчки слова совершенно точно сделаны рукой моего отца. Я узнаю его почерк даже, кажется, с закрытыми глазами, просто наощупь.