Соль под кожей. Том второй (СИ)

Чего-чего, а упрямства и размера сисек ей точно не занимать. До сих пор не могу поверить, что все это богатство — дар матушки-природы, а не работа гениального пластического хирурга. — И хватит таращиться на мою грудь, придурок.

Я встаю со стула, обхожу столешницу, на ходу роняя окурок прямо на пол и притаптывая его босой ногой. Боли почти не чувствую — это ничто по сравнению с моими ночными кошмарами на постоянке? Юля не сопротивляется, когда прижимаю ее бедрами к столешнице.

Развожу ее длинные идеально гладкие ноги, покрытые «корочкой» аппетитного загара.

Ловлю дежавю болезненно бледных ног Лори. У нее такая тонкая кожа, что синяки «расцветают» сами по себе, как абсолютно естественное природное явление.

«Убирайся из моей головы, — приказываю ей мысленно, пока трахаю Юлю двумя пальцами. — Убегай, моя маленькая обезьянка. Беги далеко-далеко, пока злой и страшный серый волк борется с желанием сожрать тебя целиком».

Юля кончает через несколько минут — извивается на моей руке, как грешница на очищающем пожарище и стонет почти так же громко. Раньше думал, что она делает это тупо по привычке корчить знойную девочку перед богатыми папиками, но потом оказалось, что у нее реально вот такой бурный оргазм.

Отодвигаюсь и спокойно мою руки с мылом. Юля награждает меня фигурой из среднего пальца, а потом растворяется в комнате, на ходу собирая разбросанное вчера белье. Пока она еще шастает по моей квартире от душа до комнаты и обратно, пишу своей помощнице, что мне нужен набор новой посуды. Просто чтобы она была и из моего упорядоченного хаоса исчезли оставленные Юлей «черные дыры».

— Учти, что на следующей неделе у меня много работы. — Юля бросает передо мной сумку и медленно, с толком, будто наносит масло на холст, красит губы. — Работы, от которой я не смогу отказаться даже ради перспективы провести с тобой несколько незабываемых часов.

— Ок. — Наверное, не стоит говорить ей, что как раз сейчас я решил, что наши с ней дружеские отношения и теплое прошлое — не повод для регулярных встреч. — Тогда созвонимся через неделю.

— Возможно, я даже отвечу.

— Возможно, я не очень расстроюсь, если нет.

Она произносит тройное сухое «ха-ха-ха», потом чмокает меня в лоб, почти как сестра и, наконец, покидает мой склеп.

Кофе, кстати, сварила хреновый, хотя до сегодняшнего дня я был уверен, что сварить плохой американо в полностью автоматической кофемашине просто невозможно. Но на фоне всех прочих ее достоинств, одна вылитая в раковину чашка утреннего кофе — не такой уж жирный «минус».

Пока завариваю новый, сгребаю в стиралку все постельное белье, запускаю робот-пылесос. Совершаю еще какие-то механические действия, помогающие вернуть мой быт к привычному распорядку.