Соль под кожей. Том второй (СИ)

Порассуждать на тему того, сколько членов во мне было, ты можешь в любое удобное для тебя время и мое присутствие в этом процессе совсем не обязательно.

Вадим подходит ближе, но останавливается со своей стороны стола, упираясь ладонями в столешницу, чтобы наклониться вперед — так наши глаза будут на одном уровне. А когда я назло хочу отвернуться — у меня ни черта не получается. Как будто смотреть в его темно-синие глаза — главное условие для того, чтобы дышать.

А ведь маленькой части недобитой мечтательницы Валерии Гариной во мне даже хотелось, чтобы Авдеев схватил меня в охапку, сказал, что теперь мы с ребенком в безопасности и обо всем остальном он позаботится самостоятельно. Хорошо, что эта часть уже почти скончалась и ее предсмертных судорог недостаточно, чтобы утопить мой голос разума в море розовых соплей.

— Я практически бесплоден, Лори. Какая-то врожденная херня, три обследования в разных больницах — и все врачи развели руками.

— Бесплоден? А как же… Стася?

— Если ты внимательно слушала, что я сказал, то обратила бы внимание на слово «практически». Марина утверждает, что она от меня. У меня так же есть основания так думать. Но наверняка я узнаю только если сделаю тест на отцовство. Который, как ты помнишь из нашего прошлого разговора, делать очень не хочу.

— Ты прикалываешься? Это такая шутка? — Я бы с удовольствие села, потому что услышанное тяжело уложить в голове, но тогда это будет самым явным проявлением слабости. А я лучше сдохну стоя, чем позволю ему думать, что он может вызвать во мне настолько сильные эмоции.

— Это правда, Лори. — Вадим выглядит крайне спокойным, я бы даже сказала — ему действительно плевать, как будто речь идет о незначительном дефекте. — Не могу сказать, что меня это сильно беспокоит, но в контексте нашего разговора, упомянуть об этом следовало.

— То есть Марина не знает об этой твоей «маленькой особенности»?

Как такое возможно? Он был лучшим другом ее мужа, а такие разговоры частенько всплывают после парочки пропущенных рюмок в тесном кругу приятелей. Да я, блин, знаю обо всех удаленных родинках на жопе одной из своих «правильных» подруг, хотя обычно слушаю их болтовню в пол уха. Марина точно должна об этом знать, если не напрямую от самого Вадима, то точно от бывшего мужа. Я не знаю, как это чаще всего происходит, но тесный круг друзей — это типа долбаное цветочное опыление, все обо всех всё знают!

— Как такое можно не знать? — продолжаю разговаривать с тишиной.

— Разговор не об этом, Лори. Я уже порядком устал как попугай твердить одно и то же насчет наших с ней отношений, потому что тебе нравится жить в мире твоих безопасных иллюзий, где все мужики — козлы, предатели и изменщики. Окей, Лори, имеешь на это полное право.