Соль под кожей. Том второй (СИ)

В который раз за последние дни вспоминаю тот пляж шесть лет назад: как от холода деревенели мои мышцы, как часто и больно билось сердце и как одиноко мне было.

— Валерия Дмитриевна, все в порядке? — крайне вежливо интересуется Евсеев, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Вы говорили, что плохо себя чувствуете. Мы можем остановиться, если вам нужно подышать или…

— В этом нет необходимости, — отсекаю я, но все-таки сильнее открываю стекло со своей стороны.

Чтобы окончательно не свихнуться и не позволить страху снова сделать меня беспомощной Валерией Гариной, переключаюсь на вопросы, требующие моего немедленного внимания. Например, для чего Вадим все это затеял? Просто чтобы выманить меня у Завольского? И ради этого рискнул планом, который вынашивал несколько лет? Когда я была у него на конюшнях, он ясно дал понять, что долго и тщательно планирует серьезную финансовую облаву на «ТехноФинанс», но чтобы удар получился максимально сокрушительным, еще требовалось время. С тех пор прошло несколько недель, он подписал ту сделку и вряд ли успел нарыть еще что-то, что кардинально помогло бы в его вендетте.

Я машу головой в унисон своим мыслям. Было бы слишком безрассудно ставить на карту все ради одного разговора со мной. Я верю, что люди способны на безумства, но только не такие акулы, как Авдеев. Если бы он и правда был таким сентиментальным Вертером, то никогда не взобрался бы так высоко на финансовый Олимп. Данте всегда говорил, что способность зарабатывать большие деньги дается лишь в обмен на отказ от человечности. «Лори, если ты когда-нибудь встретишь человека, опровергающего мою теорию, — слышу в голове его хрипло-ироничный голос, — то выходи за него замуж, не раздумывая».

Машина останавливается как раз когда я начинаю тихо ненавидеть свою собственную «чувствительную» натуру, которую так и не смогла добить окончательно. Закончить этот сложный процесс никогда не поздно, но если бы я сделала это раньше — насколько роще и спокойнее была бы сейчас моя жизнью.

Мы поднимаемся по лестнице, Евсеев проводит меня через проходную, на лифте везет на девятый этаж огромного здания, как муравейник напичканного разными кровососущими инстанциями типа тех, которые точно знают где найти дыры даже в самой идеальной финансовой отчетности.

— Прошу, — Евсеев галантно пропускает меня в кабинет, предлагает воды, чай или кофе, выставляет кондиционер на пару градусов ниже уличной температуры. Даже если бы у меня были опасения, что это просто очередная ловушка и договорянк Завольского и Авдеева, сейчас от них точно не осталось и следа.

— Кофе, пожалуйста, — прошу я, на автомате диктуя свой привычный рецепт: одна порция кофе на одну порцию сливок. — Без сахара или одну таблетку сахарозаменителя.