Соль под кожей. Том второй (СИ)

На часах девять, так что я спускаюсь к завтраку, на ходу придумывая сказку для Андрея, куда мне так срочно нужно в такую рань. Но Андрея внизу нет. Только с кухни показывает нос нанятая кухарка и очень осторожно интересуется, что я хочу на завтрак. Я называю наобум первое, что ассоциируется со словом завтрак, и прош сварить мне кофе с двойной порцией кокосовых сливок.

— Кофе? — переспрашивает она, как будто я попросила чашечку горячей смолы.

— Да, кофе, — произношу максимально твердо, чтобы раз и навсегда пресечь подобные многозначительные вопросы.

Кухарка быстро растворяется на кухне, а я возвращаюсь в гостиную, чтобы бесцельно переключать каналы на телевизоре. И где-то между новостными и спортивными каналами сверху раздается стон и неуверенная поступь.

Можно даже не смотреть, чтобы понимать, в каком состоянии Андрей: с будуна, опухший и помятый. Можно ставить десять из десяти, что на нем как минимум один вчерашний предмет одежды. Так и есть — после вчерашних «посиделок с друзьями», он даже рубашку не удосужился снять и на дорогом белом шелке буйным цветом цветут следы его попойки. Все оттенки виски, красного вина и еще что-то, кажется, ядрено-синее. Даже думать не хочу, по каким кабакам они разъезжали и какими коктейлями шлифовали элитные французские коньяки.

— Валерия? — Он еще толком не спустился, но смотрит на меня с таким удивлением, как будто мы встретились на Луне, а не в доме, где проживаем мы оба. — Который час?"

"— Восемь тринадцать, — диктую с экране телевизора.

— Блять. — Андрей пытается сделать еще пару шагов, а потом хватается за голову и садится прямо на лестнице, уткнувшись головой в пространство между балясинами. — Сегодня же четверг?

— Пятница.

— Твою мать. Блять. Сука. Отец мне яйца оторвет, — начинает причитать в свойственной себе манере. — Мне нужно быть в офисе к девять тридцать. Приедут какие-то хуи из государственной инспекции, отец решил, что я должен сам все с ними разрулить.

Андрей — и вдруг что-то разрулить самостоятельно? Завольский-старший, какой бы мерзкой тварью он ни был, прежде всего остается умной и дальновидной тварью, способной просчитать наперед если не всю парти, то несколько шагов точно. Но как только дело касается любимого сынули — он превращается в полного идиота. Как иначе назвать его прямое стремление сделать из Анрюши то, чем эта рохля не может стать в принципе?

Но сегодня это и мне на руку — можно сплавить Андрея из дома и уйти так, что он знать не будет. Поэтому, превозмогая отвращение, иду к нему и за руку, как маленького, веду в ванну. Заставляю раздеться, превозмогая его сопротивление, сую в холодный душ, который хоть немного приводит его в чувство.

Потом отправляю выпить кофе, а сама тем временем выбираю костюм, рубашку и галстук.