Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Я не могу бросить детей! Они сейчас в гостят у друга Константина за городом. Приедут и воскресенье и…

— Сейчас! — шиплю ей в лицо, раздражаясь все больше и больше, и совсем не из-за тупости Оксаны. — Ты должна убегать сейчас, потому что вечером или завтра утром может быть уже поздно. И когда сменишь номера — не забудь дать мне знать, как с тобой связаться.

Из кафе я буквально выскакиваю, напуганная не вскрывшейся правдой, а тревогой, которая за ней последовала.

Тревогой, паникой и тупой ноющей болью в затылке, природу которых я просто не могу объяснить.

Глава тридцать третья: Лори

Настоящее

В свою квартиру я приезжаю окончательно раздерганная и, переступив порог, первым делом бросаюсь в туалет, чтобы выблевать из себя все это. Но пока сижу в обнимку с унитазом, тело раз за разом, как молния, прожигают спазмы и судороги, которые я никак не могу контролировать. И чем сильнее пытаюсь, чем больше усилий прилагаю — тем яростнее сопротивляется это тело. Оно вообще как будто больше мне не принадлежит.

«Не пытайся сопротивляться течению, — всплывает в голове чей-то незнакомый голос, возможно, однажды услышанный в телевизоре, — расслабься и позволь ему отнести твое тело туда, где ты сможешь выбраться на мель или хотя бы за что-то зацепиться»."

"Точно, нужно просто позволить этому страху сожрать меня полностью, а когда он насытится — все пройдет. Дурацкая теория, но как только я облокачиваюсь на стенку и расслабляю все мышцы, судороги ненадолго становятся такими сильными, что мои пятки в кедах от «Конверса» колотятся в пол с частотой высоковольтной дуги, а потом наступает долгожданное расслабление. Настолько резкое, что первое время я даже пошевелиться боюсь, чтобы не спровоцировать еще один приступ.

Данте. IT-Олимп.

Я не понимаю, почему это крутится у меня в голове как заевшая пластинка. Два простых слова, каждое из которых предельно ясно и не может иметь разночтений, но именно в их словосочетании как будто скрыт триггер, который заставляет мое тело трястись от боли.

— Хватит, возьми себя в руки, — тяжело дышу сквозь зубы, — успокойся. Это просто… непонятная хрень.

Не знаю, какая магия скрыта в этих словах, но они работают и я постепенно прихожу в себя. Поднимаюсь, держась за край раковины и смотрю на свое отражение в зеркале. Видок, конечно — краше в гроб кладут: лицо серое, под глазами синяки, и губы совершенно белого цвета, как у настоящей покойницы. Это все из-за огромного слоя штукатурки, которой я пыталась замаскировать синяки. Когда смываю ее, кожа перестает быть цвета свежего зомби, но зато теперь на ней буйным цветом распустились синяки.

Ладно, по фигу.

А вот что действительно хреново — так это вид моей квартиры, который обрушивается на меня всей своей разрушительностью.