Соль под кожей. Том второй (СИ)

Абсолютно реальные, а не «странные», как бы сильно я не искала этому подтверждения.

Шесть недель беременности — это ОГРОМНОЕ доказательство против всех попыток Авдеева обставить все так, будто между ними действительно был только разовый секс.

«Ага, разочек, чисто по-пьяни, чтобы поддержать, — едко обращаюсь к его призрачному, стоящему перед глазами образу. И, оттолкнувшись ногой, разворачиваюсь кресло к окну. По крайней мере, там более правдоподобный пейзаж, чем «самые честные в мире Авдеевские глаза».

— Аборт делать ведь совсем не обязательно, — говорю все теми же онемевшими губами. И собственный голос тоже звучит как-то механически.

Если бы я была не заинтересованной стороной, то в первую очередь спросила бы, что обо всем этом думает отец ребенка, исходит ли просьба об аборте от него или это ее личная инициатива, и вообще — знает ли он о привалившем счастье.

Но я ничего не хочу знать!

Мне не интересны подробности их отношений!

Я хочу чтобы… и Марина, и Вадим исчезли из моей жизни. Пусть живут долго и счастливо где-то там, где яркая радость их семейной жизни не будет ослеплять моих демонов.

— Ты можешь приехать? — просит Марина. — Пожалуйста. Я осталась совсем одна. Мне… Боже, Лера, у меня больше совсем никого нет. Я просто… как будто в вакууме. Это… какое-то… полностью безвыходное…

— В какой ты больнице? — перебиваю я, намеренно не давая ей закончить. Передергивает от воспоминаний об Алине, бывшей девушки Шутова. Мысль о том, что я, хоть и очень косвенно, могла быть к этому причастна, до сих пор отравленное занозой торит где-то в той области моей души, где сохранился маленький островок ничем не замаранной совести.

Она называет адрес одной из лучших женских клиник. Той, в которой уже который год стоит на учете Илона — жена Наратова. С этой клиникой у меня тоже связана парочка «приятных воспоминаний»."

"— Там есть кафетерий, иди туда и жди меня там, — говорю приказным тоном. — У них вкусные синабоны с кремом на кокосовых сливках. Заказывают из лучшей кондитерской. Даже в твоих «мишленовских звездах» нет таких пальцеоблизывательных десертов. Чтобы к моему приезду сожрала три штуки, поняла?

— Лерка, боже, я тебя обожаю, — сквозь слезы смеется Марина.

Я быстро кладу трубку и убираюсь из офиса, на этот раз без намека на то, что у меня есть веская, исключительно рабочая причина покинуть кабинет за два часа до конца рабочего дня. Какая уже нафиг разница, если Завольский и так может устроить мне моментальное увольнение когда угодно и за что угодно?

Выруливаю на главную дорогу, оттуда — поворотами и дворами, чтобы срезать путь до клиники. Нарочно делаю погромче своих любимых брутальных финов, чтобы заглушить мысли в голове, но они все равно перекрикивают даже задорно ревущие рокерские глотки.