Соль под кожей. Том второй (СИ)

Как бы безумно это не звучало, но после того случая я перестала думать, что для этого монстра существуют хоть какие-то моральные преграды. Он и со мной-то до сих пор не разделался только потому, что ему нужен обслуживающий персонал для схемы. Но как только он найдет подходящую замену — а работа в этом направлении идет уже полным ходом, можно не сомневаться — моя собственная жизнь уже не будет стоить ровным счетом ничего. Но так же верно и то, что как только я попытаюсь сбежать — меня тоже попытаются «убрать по-тихому», потому что я слишком много знаю. Потому что «шестерок» вроде меня нельзя отпускать «просто так». И я все это знала, когда собиралась ввязаться в большую игру, так что винить мне некого.

Но бежать я не собираюсь. До тех пор, пока я нужна Завольскому живой, у меня есть время попытаться сделать финт ушами и еще раз развернуть ситуацию в свою пользу.

— Я в больнице, — почему-то шепотом говорит Марина.

— Ты в порядке?! — Я не осознаю, что кричу, но в кабинет тут же влетает моя испуганная секретарша. Жестом даю понять, чтобы держала наготове блокнот для записей. — Марина, блин, не молчи!

— Я не могу! — тоже повышает голос Марина, хотя это больше похоже на истерику. — Я приехала на аборт, но я просто… не могу! Даже в кабинет зайти не могу.

Аборт.

Одно единственное слово, но оно отправляет меня в нокаут. Хватает сил только спровадить секретаршу, а потом завалиться в кресло, чувствуя себя так, будто мягкая спинка — единственная в мире опора, которая не дает мне безобразно развалиться на части.

— Аборт? — говорю онемевшими губами. — Ты беременна?

Ее дочке нет и двух, и уже вторая беременность? Нет, я знаю массу примеров, когда рожают погодков или даже трех детей по разу в год. Но это либо каки-то отбитые неблагополучные семьи, где тупо плевать и нет денег ни на презервативы, ни на нормальное обследование, либо нормальные семьи, где все оформлено документально. Марина так ни разу и не назвала Вадима как-то кроме «папа Стаси» (хотя пару раз она использовала странную формулировку «наш папа»). А сам Вадим клялся, что между ними ничего нет.

«Очнись, Валерия! — орет и матерится мой внутренний голос. — С каких это пор ты начала снова верить мужикам?!»

— У меня задержка, — почему-то извиняющимся тоном бормочет она. — Я сделала несколько тестов и они…Я не уверена точно.

Шесть недель. Кручу в голове эту цифру. Не уверена, что правильно считаю, но, кажется, это примерно совпадает по времени с тем вечером, когда я собственными глазами видела, как Вадим поднялся к ней в квартиру и не вышел оттуда. Нет, конечно, я не настолько полный наивняк, чтобы думать, что именно в ту злосчастную ночь они заделали еще одного ребенка, но это — еще одно свидетельство тому, что между ними есть отношения.