Соль под кожей. Том второй (СИ)

Я должна довести до конца эту проклятую сделку и для этого мне нельзя выскакивать из кабинета каждые пять минут. Я уже и так достаточно наломала дров.

Когда, наконец, рвотные позывы сходят на нет, принимаю из рук Вадима бумажное полотенце, вытираю рот.

— Тебе нужно умыться, — говорит он, снова за руку, как маленькую, провожая до умывальников.

— Спасибо, мамочка, но дальше я сама.

— Ага, сама."

"У меня настолько ослабли ноги, что приходится признать — без его поддержки весь этот процесс занял бы втрое больше времени. Я споласкиваю лицо прохладной водой, провожу мокрыми ладонями по растрепанным волосам, пытаясь привести себя в порядок и вернуть себе хоть как-то деловой внешний вид. Но отражение беспощадно «говорит», что чтобы я ни делала — все равно выгляжу как «кислотница» из притона. Таких темных провалов под глазами у меня не было даже, кажется, когда…

Странно, что я не могу вспомнить, хотя память ковыряет какое-то крайне болезненное воспоминание, никак не связанное ни со смертью моих родителей, ни с предательством Наратова. Но это «что-то» настолько разрушительно, что внутри меня как будто стоит невидимый блок: «Стоп, дальше нельзя, не сейчас, не сегодня».

Ну и хрен с ним.

— Я уже в порядке, — отодвигаю руку Вадима. — Спасибо за поддержку, но этого не нужно было делать.

— В твоем мире мужчины должны молча переступать через женщин, когда те нуждаются в помощи?

— Да ради бога, Авдеев! — Я сую ладонь под струю ледяной воды и еще раз освежаю лицо. В отражении Вадим стоит у меня за спиной — здоровенный и мрачный как чертова туча, которая может пролить грибной дождик, а может раздолбать все молниями. — Завольский приказал, чтобы сделку подписывала я.

— Я понял, Лори.

— Понял? И все равно продолжил творить эту херню?! — Из моего горла вырывается неприятный булькающий звук, абсолютно не похожий на смех, хотя именно это я пыталась сделать. — Ну, поздравляю, теперь на нашем плане можно ставить крест.

— Даже если бы это поставило десять крестов на наших планах — я все равно бы не позволил тебе идти одной.

Он какой-то непрошибаемый.

Даже не знаю, радоваться этому или высказать соболезнование, что мне в напарники достался совершенно не умеющий играть «в долгие шахматы» человек.

— Я изолировала Андрея от сделки, чтобы вести документы самостоятельно. И чтобы получить доступ к сопроводительной документации.

Вадим молча отрывает еще одно полотенце и протягивает мне.

— Вот откуда у меня все те документы, — вспоминаю вопрос, который он зала в нашу первую «официальную» встречу в клубе. — Андрей должен был держать рот на замке, но папаша его дожал. Так что я теперь под колпаком.