Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Возможно, будет проще, если он будет присутствовать во время подписания хотя бы в формате онлайн-конференции? — Я понимаю, как странно выглядят мои попытки любым способом отделаться от этой «большой чести», но продолжаю сопротивляться до последнего.

Копытин слегка прищуривается, но я уверена, что его плечи только что едва заметно приподнялись, выдавая тяжелый вздох.

— Какие-то проблемы? — в лоб интересуется он. — Юрий Степанович заверил меня, что вы посвящены во все детали и абсолютно компетентны в таких вопросах. А также он полностью вам доверяет. Вы же понимаете, что сейчас он полностью сосредоточен на других, к сожалению, трагических обстоятельствах.

Я понимаю, что меня попросту загнали в угол. Если я продолжу сопротивляться, то это будет слишком очевидный повод начать что-то подозревать — в этом случае, даже если старый боров напрямую не знает о наших с Вадимом контактах, он наверняка заподозрит именно это. И тогда, под предлогом мести за промышленный шпионаж, с моей карьерой можно будет делать абсолютно все что угодно. Но это далеко не самое страшное — после случившегося с Региной, я ни капли не сомневаюсь, что Завольский-старший разделывается с предателями абсолютно безжалостно."

"С другой стороны, если я подпишу сделку, то буду нести полную ответственность за все, что случится с «MoneyFlow». И тогда самого Завольского никак нельзя будет прижучить за попытку подло давить конкурентов, потому что на этот случай у него будет железное алиби — абсолютно чистые руки.

Я ненавижу себя за то, что снова позволила этому случится. Глупо, как овца, угодила в самую примитивную ловушку. Причем, старому борову даже ничего не пришлось делать, потому что я и без его помощи прекрасно вырыла «волчью яму». Только не думала, что рою ее для себя.

Один из помощников Копытина издает выразительное покашливание, тот сразу бросает взгляд на часы и напоминает, что у нас осталось пятнадцать минут.

— Если, конечно, представители «MoneyFlow» не будут опаздывать, — с подчеркиванием уточняет он. — Валерия Дмитриевна, если вы готовы и больше нет никаких проблем…

Я знаю, что это либо чертова проверка, либо подстава. А еще вероятнее — два в одном. Завольский может думать, что я подтасовала документы и, в таком случае, должна сделать так, чтобы на них не было моей подписи.

— Нет, — улыбаюсь Копытину одной из тех улыбок, которые держу на самый крайний случай, потому что от меня требуется максимум усилий, чтобы сложить губами сложить фигуру а ля «Вам меня ни за что не достать». — Никаких проблем. Я просто должна была уточнить.

— Я так и подумал.

— Может, кофе? — изображаю человека, который уже и думать забыл о напряженном разговоре. — Мы как раз успеем выпить по чашке.