Соль под кожей. Том второй (СИ)

Логично и совершенно справедливо, но прежде чем я собираюсь открыть рот, среди бума, которые разложены передо мной, я замечаю знакомую фамилию.

Достаю листок и несколько долгих секунд вчитываюсь с содержимое искового заявления, среди которых несколько раз фигурирует «Гарин А. В.»

— Это чушь! — бросаю документ на стол, словно он отравлен и токсин может просочиться мне в кровь через кожу на пальцах. Встаю, едва не завалив резко отодвинутый стул. — Эти документы… филькина грамота!

Вадим откладывает салфетку и встает следом. Перечитывает проклятую бумажку, вертит ее со всех сторон.

— Лори, поверь, здесь не может быть подделок, потому что каждая бумага получена лично от заявителя, с его подписью и заверением у нотариуса.

— То, что там написано — ложь! — Мне снова адски больно в груди от одной мысли о том, что даже спустя столько лет, имя моего отца до сих пор смешивают с грязью.

— Что именно ложь?

— Все! — Я представляю, насколько истеричной выгляжу, но ничего не могу с этим поделать.

Прошлое накрывает с головой, как цунами. Тот ужасный день, когда в наш дом заявились «маски-шоу» — валящийся лицо в пол отец, со скрещенными за спиной руками в наручниках. Мама в слезах и с платком бежит, чтобы вытереть кровь с его лица, но один из громил в спецовке просто толкает ее на пол, словно побирушку. И тихий гул уже почти безликих слов в моей голове: «Все будет хорошо, солнышко, это просто недоразумение, рассосется».

— Черт, — я отступаю, неловко становлюсь на стопу и едва не падаю.

И Вадим снова очень вовремя приходит на помощь.

— Так, Лори, давай ты просто сядешь, выдохнешь и спокойно все объяснишь.

Его спокойный голос и уверенный синий взгляд действуют успокаивающе. Я, блин, не знаю почему, нов эту минуту уровень доверия к этому мужику так высок, будто мы знакомы три жизни. Он дает мне стакан с соком, я делаю пару глотков и кое-как восстанавливаю дыхание. Только после этого, собравшись с силами, говорю:

— Александр Гарин — мой отец. Уверяю тебя — он не имеет никакого отношения к махинациям Завольского. Он всегда стоял на пути у этого старого мудака. За что и поплатился. Жизнью.

Я по-детски громко шмыгаю носом."

"— Твой отец. — Вадим озадаченно хмурится. — В смысле, ты…

— В смысле, да. Та самая, которая официально признана утонувшей.

Вадим наверняка слышал об этом. Историю нашей семьи в СМИ мусолили несколько месяцев, даже придумали ей издевательское название в духе Алана По — «Падение дома Гариных». Тогда на костях моей родителей не нажился только ленивый — снимали ток-шоу с издевательскими расследованиями, экстрасенсы пытались вызывать духов через вещи, которые якобы нам принадлежали.