Из-под палочки (СИ)

Надо было избавляться от иллюзий, и чем скорее, тем лучше!

Наверное, он что-то такое выразил на лице, потому что Алиса внезапно испугалась. Губы её шевельнулись, но она так ничего и не сказала, зато попятилась до самой двери, а потом поспешно выскочила в коридор.

Эндан уронил голову в ладони. Умом он понимал: напугать её было, возможно, лучшей стратегией. Если уж он почти не мог сдерживать свои порывы, ей лучше к нему вообще не приближаться. Но от воспоминания об этом затравленном взгляде Эндану становилось физически плохо.

Издав что-то среднее между стоном и рыком, он разогнулся и подобрал со стола телефон. Алтонгирелу предстояло отработать за все годы, что Эндан состоял в его опеке и не просил совета.

Глава 12

Вылетев от Ясеня, Алиса пробежала два квартала и только тогда остановилась отдышаться. Находиться в его присутствии и так было трудно: он был такой… такой манящий, такой красивый, словно искусно вылепленный скульптором и далеко не с первого раза, и при этом непонятно-печальный, неприкаянный, будто бы с печатью трагедии на лице. Алиса никогда не была сильна в эмпатии, но вид Ясеня навевал на неё такую же волшебную, пронзительную тоску, как некоторые песни брата. Она хотела эту тоску утолить. Конечно, она понятия не имела, как подступиться к такому делу, да и — кого она обманывала? Уж Алиса-то точно не могла оказаться тем человеком, который бы развеселил этого трагического принца."

"Иваны-царевичи, опять же, всегда в конце сказки находили своих Василис, а Алиса — самое большее, спасённая по дороге горлица. Василисой ей не бывать, нос не дорос. И этому царевичу пора уже было разглядеть, что он пытается затащить в свою сказку не ту, кто сможет решить все его проблемы. Алиса даже до нормального человека не дотягивает, куда уж ей до сказочной царевны! Ясень принимал её за кого-то другого, сильнее, лучше и умнее, чем она была. И рано или поздно он это поймёт, увидит её как есть и разочаруется. Алиса всегда всех разочаровывала, и он не станет исключением.

Когда он первый раз вдруг предложил решить её проблему, она удивилась и затрепетала, на секунду понадеявшись, что всё-таки стала кем-то особенным, что её комфорт что-то для кого-то значил. Но ко второму разу до неё дошло: Ясень просто хотел, чтобы она делала, как он сказал. До сих пор она сопротивлялась и, наверное, с непривычки это показалось ему чем-то особенным. Вот Лизе наверняка никто не указ, он и решил, что Алиса такая же. А на самом деле Алиса — бревно, вечно плывущее, куда волной погонит, и ума у неё столько же.