Сердце под прицелом

Я снова не смогла оттолкнуть Чернова, даже точно зная теперь, насколько для него все несерьезно. Ведь были другие… Именно это больнее всего.

Но я гордилась им, как бойцом. Восхищалась, как отцом. Ценила, как главу семейства. Он давал главное – чувство абсолютной защищенности. Причем не только для сына. Но и для меня тоже.

Вот почему мне так хотелось отдавать ему в ответ свою заботу. Хоть как-то. Пусть в мелочах. Сегодня, к примеру, день сумасшедший, а у меня к его приходу и борщ, и гора пирожков. Только так могла показать, что он важен для нас.

И… Остальное тоже хотелось дать. Здесь. Дома.

«Как насчет расширения обязанностей?»

Сколько себя ни одергивала, весь день прожила в жгучем, едва сдерживаемом предвкушении.

Как все будет? Где? Сколько раз?

Это ведь уже не вспышка по пьяни. Осознанный шаг.

Боялась, конечно…

Себя. Своих эмоций. Потери самообладания. И того, что влюблюсь в него слишком сильно.

Но я хотела быть с Черновым. По-настоящему.

Ближе к девяти поймала себя на том, что без конца проверяю часы. Считала не просто минуты… Удары своего сердца. Прислушивалась к каждому щелчку в подъезде, к каждому шагу за дверью.

Ждала. Очень сильно ждала.

И когда Чернов, наконец, вошел в квартиру – с подгузниками и презервативами – по телу прокатился горячий шквал. От пяток до макушки.

– Привет, – выдохнула, не в силах удержать взгляд на уровне глаз, которые тотчас взяли в оборот, захватывая дух тем самым неприкрытым чувством голода.

Старалась держать лицо, но внутри все уже плыло. Сорвавшись, закурсировала по смуглой коже, дрогнувшему кадыку, выступающей линии ключиц, мощным плечам… И в голову вдруг ударила мысль: «Совсем скоро я увижу его полностью голым…».

Вмиг еще сильнее смутилась. Щеки прям полыхнули, губы онемели, во рту пересохло, а дыхание сбилось. По спине же полетел озноб. Даже волосы на затылке зашевелились.

– Привет, – отозвался Руслан хрипло. И, прочистив горло, вроде бы с иронией добавил: – Это, наверное, редкое комбо, – показал на упаковку «Libero» и ленту «Durex». – Все, кто стоял в очереди за конской мазью, смотрели на меня как на салагу, который уже провалил миссию.

Я хихикнула. Скованно и невнятно. Не столько из-за шутки, сколько из-за сумасшедшего волнения, которое уже не могла держать внутри. За ребрами все дрожало, словно там студень. И рукам, которыми прижимала к себе Севу, тоже веры не было – тряслись, теряя силу.

– Да они не поэтому смотрели… – просипела задушенно.

Я бы тоже смотрела…

– А почему? – ухватился Чернов, прищуриваясь.

Готовый слушать, что бы я ни сказала.

Я пожала плечами, но все же выдавила:

– Просто на тебя… Ты… притягиваешь внимание…

Он хмыкнул. Легко, без насмешки. Не сводя с меня взгляда, которым слишком много умел выразить.