Сердце под прицелом

Разрывало мне яйца, весь ствол, но не стреляло.

И хорошо, иначе бы зарядил в нее, не думая о последствиях.

Еб вашу...

Был помешан на ее теле, запахе, вкусе, дрожи и всех выдаваемых ею звуках.

Мое. Вот мое. Полностью мое. Никем другим не перебить.

Сегодня на крепость моих нервов ко всему прочему – гладкая, заведенная до щелчков и готовая брать в рот.

Я смотреть не мог. И не смотреть не мог.

Рвало, сука… Ну и к хуям эту волю.

СВОЯ на коленях. С моим членом во рту.

Облизывала, словно это конфета. Ну и пусть. Я торчал на самых крепких дозах кайфа. Горячая и обслюнявленная Милка сосала неумело, но так увлеченно, что все мое тело вибрировало в режиме боевой тревоги.

Говорят, есть вещи, на которые можно смотреть вечно. Огонь там, вода… Для меня же таким зрелищем был минет от моей Милки.

Я разрывался между философским желанием смотреть на нее со своим членом во рту и более приземистой, чисто скотской потребностью кончить.

Терял себя. Напрочь.

Сначала дернул на СВОЕЙ лифчик, чтобы вывалились сиськи. Смял их ладонями. Дыханием загудел. Прорывало по нутру с мясом. Держался, как учили, сколько мог в принципе. Пока не стало темнеть в глазах и не повадились под пресс выбивающие дух импульсы.

Ноги отказывали, на хрен, когда нашел своим рукам новую работу: пропускать между пальцами волосы Милки, скручивать их, наматывать на кулак.

Она тотчас задышала гуще. Я догнал.

И пошел расчет хрипами.

Первый. Второй.

Каждый выдох – на срыв.

А слюны на моем члене было больше и больше. Аж по яйцам текло. Шляпа горела у СВОЕЙ во рту, словно ее засасывало в раскаленную лаву. Стволом дергало, точно заклинивало какие-то серьезные нервы. Накалило по ходу так, что казалось – реально разорвет.

Мать ее…

Почувствовав, как прорывало преграду, резко выдернул член.

Сверкающие глаза, раскрасневшиеся губы – раскатывал взглядом, когда из судорожно дергающейся плоти выстрелило на грудь СВОЕЙ, смешалось с блестящим потом, скатилось в ложбинку и по соскам.

Не выдал ни стона, ни хрипа. Не было сил. Тупо таскал через приоткрытые губы воздух и с судорогами давился.

И тем не менее шагнул ближе, чтобы залить Милке лицо. Она зажмурилась, но не отпрянула. Наоборот, подставилась.

– Рот, – пробасил глухо.

СВОЯ сглотнула слюну и открыла."

"Захватив пальцами пухлую нижнюю губу, потянул вниз и ударил струей ей по языку. Она дернулась, охнула и слегка сморщилась. Но не отодвинулась, даже когда я, намотав волосы, еще раз врезался в глубину ее рта.

Быстро. Алчно. До основания.

– Соси.

У нее и без того, походу, все занемело… Но отозвалась.

Сжала лоснящийся член пальцами и, подрачивая, взялась насаживаться. Пуская между небом и языком, пробивала до самого горла. И я с залпами выдал все содержимое.