Сердце под прицелом

Бог с ним, с ужином… Не задался так не задался.

Но дальше…

Поправила занавески, сняла платье и, оставшись в кружевном белье, постаралась принять если не соблазнительную, то, по крайней мере, естественную позу.

Ничего не получалось.

Прошагала к подоконнику. Присев, слегка откинулась назад.

Сомкнула веки.

Вдохнула. Выдохнула.

Потянула шею – влево, вправо. Почти расслабилась.

Но за ребрами бахало с такой силой, что больно было. Выпятив грудь, попыталась набрать необходимую порцию воздуха. Крайне медленно его носом выталкивала.

На тишину лег шорох движения.

Я резко открыла глаза и… напоролась на застывшую в дверном проеме мощную фигуру.

Он… Руслан… Он выглядел настолько напряженным, что с перепугу казался больше.

А взгляд… Будто огнем по чертовому кружеву прошелся.

Миг… И у меня сорвалось дыхание, а у него – терпение.

Глава 50. Люби меня, люби

Понял, что на СВОЕЙ один из тех комплектов, едва через платье пальцами по груди прошелся. Бомбануло, ясен пень. Но я затянул узду. Со всей ответственностью перенастроился. Принял взвешенное решение: звереть не буду. Не дикарь же.

А потом… Увидел СВОЮ… И снесло.

Башку. На хрен. В утиль.

Сиськи, живот, бедра, лобок – все это сканировал не раз. И даже не два. Но упаковка, как оказалось, способна сыграть злополучную роль.

Черное кружево – изуверская вязь. Мать вашу, одуряющая паутина сексуальности. Я влетел, сука, по-крупному. По полной залип."

"СВОЯ еще сидела так эффектно – глаза прикрыты, голова откинута, шея выгнута, грудь выпячена, руки заведены назад, живот напряжен, бедра развернуты, ноги вытянуты – что все ее впечатляющие эффекты стали спецэффектами.

Взяло в оборот, будто градусами реактивного топлива.

Застрял в дверном проеме на попытках вернуть себе трезвость. Но чем дольше я там стоял, тем сильнее пьянел. Все тело вибрировало. Жестко. Словно по артериям, венам и капиллярам вместо крови гнало ток.

Двинулся. Намеренно. Привлекая к контролю все внутренние ресурсы.

А привлек внимание Милки.

Она вздрогнула, распахнула глаза и, дернув голову в естественное положение, впилась в меня взглядом.

Под прицелом? Со СВОЕЙ мое сердце вскрывалось сквозняком.

Чистое смущение, откровенная податливость, безграничная мягкость и пылкая готовность – вот он, код допуска. Ключ от всех замков.

Ринулся вперед, едва поймал на высоких частотах рваный вздох жены.

Промчался, словно сквозь огонь, не понимая даже, что полыхало, один хер, внутри меня, и никуда от этого пламени не деться, пока до разрядки не дойдем.

– Милка… – хрипнул с натяжкой, накрывая ладонями хрупкие плечи.

Еще пару месяцев назад не мог догнать, как ее называть. А сейчас столько притязательных слов накопилось.

И все, сука, в горле встали.

Потому что…

Моя. Молочная. Чернова.