Сердце под прицелом

И когда Люда потекла так, что бороду залило, мне не то что похуй было… Я, блядь, озверел от кайфа. И срать, что о таком даже говорить западло. Я никому рассказывать и не собирался. А повторять – да.

Вот это тема, когда есть СВОЯ. Огонь.

И поцелуй от нее… Когда сама потянулась… Сука, ну просто убил. Окислил остатки стали. Толкнул в коррозию. Хули? Столько трястись и обливаться потом.

Она сосала мне язык, я чуть не кончил. Потребность влить в нее семя снова забила все клетки. Мозга в том числе. Контроль расфигачило в щепки. И костяк вывернуло до судорог.

Моя. Моя. Прописался, блядь.

Но в душе не тронул. Видел, что Люда смотрела на заряженный боевым духом член, как на вражеский томагавк. Стыдилась наготы. И того, что я с наскока взялся ее мыть.

Перетерпел. Сжал зубы и перетерпел.

Но воли хватило ненадолго.

И сейчас, глядя на жену в полумраке этой чертовой комнаты, снова хотел ее до потери ебаной памяти. Животным инстинктом. Тупо нутром.

Что это? Привязанность?

Дикая.

Нащупал над изголовьем презерватив.

– Мало резины взял, – процедил, разрывая упаковку.

– Не рассчитал? – прошелестела Люда.

Усмехаясь, кивнул.

– Счетчик сбился.

– Мм…

– Батя всегда говорил, что на свежем воздухе повышается аппетит. Забыл, – нашел себе оправдание. – Тупанул, че уж.

– Руслан… – выдохнула СВОЯ, обнимая.

А мне в принципе не до веселья стало. Только вонзился в ее податливое тело членом, раздал хрипами в воздух. Хоть, сука, кляп в рот пихай. Не мог молчать. Так и давил сквозь зубы.

Не гнал. Не рвал. Растягивал.

На первых выпадах член уже привычно застревал, настолько туго СВОЯ принимала. От этого рвало, хер ли. До ебаных прострелов в позвоночнике. Но я держался. Гладил ее всю, пока толчки не пошли плавнее. По смягчившейся нежности. До дна.

Люда, естественно, тоже тишину не сохраняла. Сдавленно, но постанывала.

– М-мм… М-мм…

Я вжимался в ее бедра и неспешно набирал ритм.

Кровать пошла в сопротивление и ударилась в скрип.

Застыли. Прислушались. Дыхание вкупе с сопутствующими звуками рвалось из горла обрывками.

– Русик, не надо… Услышат…

Но… Блядь… Как?!

Внутри нее уже масло. Взбил и довел до кипения.

– Хочу, – хрипнул в искусанные губы.

Вцепился крепче и начал вкладываться, как в последний раз. Без размаха, но от всей души.

На разрыв. На выживание.

Сердце ухало где угодно, но не в груди: то под самой черепушкой, то на кончике бушующего члена.

Было тесно, было душно… Блядь, все показатели бились за пределами нормы. Да и похуй. Готов был сдохнуть, но кончить.

СВОЯ больше не возражала. Только губы грызла. И откликалась так, что я охреневал.

Ебать…

Вот это я понимаю – ночная зачистка.

Трахал жестко и быстро. В какой-то момент показалось: даже если кровать выдержит, пол под ней точно треснет.