Сердце под прицелом

Заметила ведь, что Руслану не нравится, когда нас с Косыгиным видят вместе. Старалась его больше своими заботами не нагружать. Но он все равно – нет-нет, да заглядывал. Или вот, как сегодня, зная распорядок дня, ловил на выходе из квартиры, чтобы помочь с коляской.

– Подрос малышарик, – заметил Женя, кидая подбородком в сторону Севы.

Я посмотрела на сына и тут же растянула губы в улыбке. Пухлые щечки так очаровательно растягивали тоненькую трикотажную шапочку, что даже чрезвычайно серьезный вид не спасал маленького генерала от материнского любования.

– Есть такое, – согласилась, в очередной раз отмечая, как меняется голос, когда говорю о Севушке. – Опять меняем гардероб. Все маленьким стало.

Косыгин, впечатленный, выпятив губы, качнул головой.

– Ничего себе… – пробормотал глухо. А потом, явно не сдержавшись, выдал: – Бля… Так на Руса похож. Ты будто в создании и не участвовала.

Я слегка сбилась в шаге и, хмурясь, прикусила изнутри щеку.

К чему это он? Куда клонит? Чего ждет, глядя мне в лицо?

В груди будто замок щелкнул, закрывая ту часть жизни, которая касалась семьи.

– Жень… – прошептала отрывисто. И сама на себя разозлилась. Так что, прочистив горло, добавила более решительно: – Что за шутки? Мне такое слышать неприятно.

Улыбка Косыгина оставалась все такой же добродушной, какой я привыкла ее видеть за прошедший год, но отчего-то совсем уж безобидной не воспринималась. Я сглотнула, отвела взгляд и, сжав покрепче ручку коляски, прибавила шаг.

Женька недолго отставал. Почти сразу же нас догнал.

– Да ты не обижайся, Люд… – зачастил как-то взбудораженно. Сняв фуражку, завертел ее в руках. – Я же… эт самое… Прости, в общем…

– Я не обижаюсь, – высекла я не менее взволнованно, чем он. – Просто не люблю, когда лезут в личное.

Косыгин как будто подобрался весь. Но промолчал. Тишина висела еще секунд десять. И все это время он продолжал нервно перебирать пальцами головной убор.

– Ты как будто снова другой стала, – заметил с интонациями, которые указывали на то, что его это расстраивает. – Светишься, что ли…"

"У меня сердце ухнуло. Резко. Гулко. Тяжело. Упало, будто с огромной высоты и просто в воду. В животе затеплилось, забурлило, замотало… Но все эти реакции были вызваны отнюдь не Косыгиным. А тем, кто появился в парке.

Сначала почувствовала. А потом увидела.

Чернов.

Высокий. Крепкий. Суровый.

Мой.

Фигура, шаг – все ровно, четко, выдержано. Но… Выраженная дубовая линия плеч, каменное лицо, убийственный взгляд – выдавали напряжение. Казалось бы, в гражданке – джинсы, футболка, кожанка, а от него прям веяло спецназом. Потому как в случае с Черновым суть проявлялась не формальностями, а внутренним содержанием.

Он не просто шел к нам. Он оценивал территорию и анализировал обстановку.