Череп под кожей

Молодой человек в шортах для плавания и с грубой деревянной шкатулкой под мышкой спускался вниз по пожарной лестнице из окна бывшей спальни Корделии. Он двигался осторожно, стараясь не браться руками за перекладины. Спустившись, огляделся, подошел к обрыву и резким движением швырнул шкатулку в море. Мгновение он постоял спокойно, потом поднял руки и нырнул. Примерно в тридцати ярдах от террасы на волнах покачивалась лодка, ничем не напоминавшая полицейский катер. Ныряльщик в поблескивающем на солнце черном костюме отдыхал на бортике. Как только шкатулка коснулась воды, он откинулся назад и пропал из виду. Роума произнесла:

– Так вот о чем думала полиция.

– Да, именно об этом.

– Они ищут шкатулку с драгоценностями. А если они ее выловят?

– Кого-то на острове это не обрадует, – заметила Корделия. – Думаю, они обнаружат, что там до сих пор лежат драгоценности Клариссы."

"А что еще там могло лежать? Заметка о выступлении Клариссы в «Глубоком синем море» в секретном ящичке? Полиция не заинтересовалась этой маленькой квадратной вырезкой, но Корделии вдруг показалось, что она должна иметь какое-то значение. Может, она как-то связана со смертью Клариссы? Эта мысль, вначале показавшаяся ей абсурдной, никак не покидала ее. Корделия знала, что не успокоится, пока не увидит копию заметки. Проще всего было заглянуть в редакцию газеты в Спимуте и порыться в архивах. Ей был известен год – 1977-й, год юбилея королевы. По крайней мере она сделает хоть что-то полезное.

Она видела, что Роума стоит абсолютно спокойно, сосредоточив взгляд на одиноком пловце. На лице ее не отражалось никаких эмоций. Потом она встрепенулась и сказала:

– Лучше нам вернуться в замок и в очередной раз поучаствовать в том, что главный инспектор Гроган выдает за допрос с пристрастием. Если бы он вел себя более дерзко, даже жестоко, это оскорбило бы меня меньше, чем его завуалированное мужское хамство.

Но когда они, миновав холл, заглянули в библиотеку, из которой слышались голоса, Эмброуз сообщил им, что Гроган и Бакли покинули остров, якобы отправившись на встречу с доктором Эллисом-Джоунзом в спимутском морге. До утра понедельника допросов больше не планировалось, и весь оставшийся день они могли заниматься чем угодно.

Глава тридцать четвертая

Бакли подумал, что воскресный день – чертовски удачное время для вскрытия. Ему не особенно нравилось присутствовать на таких процедурах, когда это бывало необходимо. Но в воскресном дне, даже когда он совпадал с дежурством, чувствовалось некое летаргическое послеобеденное спокойствие.