Череп под кожей

– А как же Джордж? Ему понадобится помощь. Он собирается разбирать ее вещи, драгоценности, одежду, косметику. Или он рассчитывает, что это сделаю я?

– Разве не лучше спросить у него?

– Мы даже не можем попасть в ее спальню. Полиция ее опечатала. А ведь она привезла с собой огромное количество вещей. Она всегда так делала, даже когда уезжала только на выходные. И потом, осталось много одежды в квартире в Бейсуотере и в Брайтоне: костюмы, платья, меха. Вряд ли он отдаст все это в Оксфордский комитет помощи голодающим.

– Это бы их точно удивило, – заметила Корделия. – Но я полагаю, они придумают, как использовать вещи. Можно, например, продать их в магазинах подарков.

Этот женский разговор о гардеробе Клариссы показался бы Корделии странным, если бы она не понимала, что за озабоченностью Роумы гардеробом кузины скрывается более глубокое беспокойство, связанное с деньгами Клариссы. И снова наступила тишина. Потом Роума резко произнесла:

– Вы знали, что я попросила у Клариссы денег взаймы, прежде чем ее убили, и она отказала мне?

– Да, я была в комнате, когда она рассказывала об этом сэру Джорджу.

– И вы не говорили об этом полиции?

– Нет.

– Это очень мило с вашей стороны, учитывая, что я была не особенно любезна с вами.

– Какое отношение это имеет к делу? Если им нужна такая информация, они могут получить ее от человека, непосредственно участвовавшего в этом деле, – вас самой.

– Что ж, так далеко они пока не добрались. Я солгала. Я не горжусь этим и даже не знаю, почему это сделала. Паника, наверное, и ощущение того, что им будет легче повесить убийство на меня, а не на Джорджа или Эмброуза. Один – баронет и герой войны, второй – богач.

– Не думаю, что они хотят повесить убийство на кого бы то ни было, кроме реального убийцы. Мне не нравится ни тот ни другой – ни Гроган, ни Бакли, – но я думаю, они честные люди.

– Странно, – произнесла Роума. – Мне никогда не нравились полицейские, и я не особенно им доверяла, но всегда принимала как должное то, что, если столкнусь с таким серьезным преступлением, как убийство, буду сотрудничать с ними настолько, насколько это возможно. Я хочу, чтобы убийцу Клариссы поймали. Разумеется, хочу. Тогда почему чувствую, будто должна защищать себя? Почему веду себя так, будто Гроган и Бакли объединились против меня? И это так унизительно – постоянно ловить себя на том, что ты лжешь, лжешь, и боишься, и стыдишься чего-то.

– Я знаю. Я чувствую то же самое.

– Мне кажется, Джордж тоже ничего не сказал им о нашей ссоре. Как и Толли, судя по всему. Кларисса отправила ее за дверь, когда мы разговаривали, но она, должно быть, обо всем догадалась. Как вы думаете, что она собирается делать? Шантажировать меня?

– Уверена, что нет, – ответила Корделия. – Но, думаю, она все знает.