Череп под кожей

 – Он взял «Спектейтор» и устроился за столом с таким спокойным видом, будто сидел в своем лондонском клубе.

Другие стояли и наблюдали за ним с недоуменным молчанием. Корделия подумала: «Мы ведем себя как студенты перед устным экзаменом, которые хотят узнать, какие вопросы их ждут, но не решаются спросить». Та же мысль, должно быть, пришла на ум Айво. Он сказал:

– Полицейские не проводят конкурс на лучшего подозреваемого года. Признаюсь, мне любопытно, какова их стратегия и тактика. Написать рецензию на спектакль по Агате Кристи явно недостаточно, чтобы подготовиться к реальности. Так как все прошло, Ральстон?

Сэр Джордж оторвался от журнала и, похоже, серьезно задумался над вопросом.

– Как и следовало ожидать. Спрашивали, где именно я был и что делал сегодня днем. Я сказал, что наблюдал за птицами на западных скалах. Еще сказал, что видел в бинокль, как Саймон плыл к берегу, когда возвращался обратно. Похоже, они посчитали, что это важно. Интересовались деньгами Клариссы. Сколько? Кто их получит? Гроган двадцать минут потратил на расспросы о жизни птиц на Корси. Пытался расположить меня к себе, наверное. Я еще подумал, что это странно.

– Скорее, пытался поймать вас в ловушку, спрашивая об особенностях гнездования несуществующих особей, – сказал Айво. – А что насчет сегодняшнего утра? Предполагается, что мы должны в деталях помнить каждую минуту? – Он, как всегда, говорил непринужденно, но все четверо знали, о чем он спрашивает, и осознавали важность ответа.

Сэр Джордж снова взялся за журнал.

– Я не сказал больше, чем посчитал нужным, – не поднимая головы, ответил он. – Поделился с ними подробностями осмотра церкви и Дьявольского котла. Упомянул об утоплении, но имен не называл. Ни к чему сбивать следователей с толку старой историей. Их это не касается.

Айво произнес:

– Вы обнадежили меня. Именно такой линии я и собирался придерживаться. Я перекинусь парой слов с Роумой, когда появится возможность, а вы, Эмброуз, могли бы поговорить с мальчиком. Как сказал Ральстон, нет никакого смысла сбивать их с толку старыми, печальными, давно забытыми россказнями.

Никто не ответил, а сэр Джордж вдруг оторвался от журнала.

– Простите, совсем забыл. Теперь они вызывают вас, Корделия.

Глава двадцать пятая"

"Корделия могла понять, почему Эмброуз предоставил в распоряжение полиции именно кабинет. Он был меблирован как офис, не отличался большими размерами и позволял собрать всех полицейских в одном месте, чтобы не мешали хозяину. Но, опустившись на стул из красного дерева и тростника перед главным инспектором Гроганом, сидевшим по другую сторону стола, она пожалела, что Эмброуз выбрал именно этот частный музей, посвященный убийствам, а не любую другую комнату.