Хождение под мухой

В глазке мелькнула тень, а из динамика донесся каркающий голос:

– Вы к кому?

– К Рыбаковой Алле Станиславовне.

Дверь лязгнула, я юркнула в приоткрывшуюся щель. Девушка лет двадцати, черноволосая и кареглазая, весьма сухо велела:

– Куртку вешайте на крючок, обувь снимайте.

– А где номерок?

– Оставляйте так, у нас не крадут, – резко ответила медсестра и сунула мне пакет, – одевайте."

"Внутри оказались бумажные, одноразовые вещи: пижама, тапочки и шапочка.

– Свое складывайте, – велела девица, увидав, что я хочу натянуть штанишки на джинсы.

Потом меня, облаченную во все стерильное, доставили в кабинет. Полная, румяная, совершенно роскошная дама, которая могла бы служить моделью для Кустодиева, приветливо сказала:

– Это вы от Альберта Константиновича? Пошли.

Мне показали комнату, отделение, операционную, блок интенсивной терапии. Придраться было не к чему.

– Понравилось? – цвела улыбкой Алла Станиславовна.

Я кивнула:

– Но есть вопросы.

– Конечно, дорогая.

– Можно навещать больного после операции?

– Не рекомендуется, исключительно из соображений безопасности. Вы можете принести инфекцию.

– Выписку даете?

Алла Станиславовна замялась:

– А вам надо?

– Конечно! Как же дальше лечиться.

– Мы отпускаем больных работоспособными.

– И все же, вдруг чего?

– Тогда только к нам. Естественно, если по нашей вине случилась неприятность, все сделаем бесплатно.

Очевидно, на моем лице отразилась сложная гамма чувств, потому что Алла Станиславовна мигом добавила:

– Поверьте, четыре года работаю, ни одной жалобы.

– И не умирают?

Рыбакова развела руками:

– Мы же не боги. Всякое случается, у каждого врача, как говорится, имеется свое кладбище, но не надо думать о плохом.

Но я упорно подбиралась к интересующей меня теме.

– Карточки заводите?

– Конечно, – успокоила Рыбакова, – у нас очень строго.

И она похлопала рукой по компьютеру. Я уставилась на выключенный монитор. Так, понятно, информация там, но как к ней подобраться?

– Еще вопросы есть?

– Нет, – промямлила я, понимая, что сейчас настанет пора прощаться.

– Тогда решайте все формальности с Альбертом Константиновичем, и ждем!

Я вышла на улицу, прошла часть пути назад, села на одну из скамеек, пустовавших около большого сугроба, и призадумалась. Ну и что делать?

– Ой, Сашенька, – раздался за моей спиной плач, – ой, ну зачем ты это придумал!

От неожиданности я подскочила и обернулась. Взгляд уперся в сугроб, голос лился словно из кучи снега.

– Ну почему? Так бы выкрутились…

Очевидно, с той стороны стояла еще одна лавочка, где устроилась ничего обо мне не подозревающая парочка. Я хотела было уйти, чтобы не подслушивать чужие разговоры, но следующая фраза заставила меня замереть.