Хождение под мухой

– Чьи? – оторопела я.

– Егора Владимировича.

Трубка чуть не выпала из моих рук на пол.

– Чьи?

– Егора Владимировича, – повторила устало женщина, – на Ваганьковском, у него там родители похоронены, еле-еле разрешение получили.

– Он умер?

– Да, – спокойно ответила говорившая.

– Когда?

– Вчера рано утром.

– Господи, да что же случилось?

Женщина помолчала, потом осторожно сообщила:

– Случайность глупая. Вышел после ванны на балкон, разгоряченный, хотел покурить. Ну из горячего воздуха попал на холодный, вот голова и закружилась.

– Он упал?

– С пятнадцатого этажа.

Я бросила трубку. Закружилась голова? Хотя такое случается… Но что-то во всей этой истории мне не нравится. Вышел утром из ванной… Насколько я понимаю, собираясь на работу, никто не станет залеживаться в горячей воде, примет по-быстрому душ и готово. Да и курить на балконе в марте совершенно ни к чему. Егор был в разводе, жил один, что мешало ему спокойно насладиться сигареткой в кресле? Нет, тут дело нечисто. Надо поехать на Ваганьково и порасспрашивать сослуживцев Правдина, надеюсь, его придет проводить большое количество народа.

Похороны Егора были организованы по высшему разряду. Клиника не пожалела денег. Роскошный полированный, правда, закрытый, гроб из красного дерева, море венков, цветов, много хорошо одетых людей, приехавших к кладбищу на новехоньких иномарках. У Егора не было семьи, поэтому на гроб не кидались плачущие женщины. Нет, все было более чем пристойно, присутствующие стояли с приличествующим моменту выражением на лице. Но это было хорошее воспитание, а не проявление искренней скорби.

Прибыли музыканты, заиграл похоронный марш. Гроб на каталке повезли к могиле. Меня это немного удивило. Обычно, домовину несут до последнего приюта ближайшие друзья покойного. В толпе виднелось много относительно молодых мужчин, но никто не спешил подхватывать гроб на плечо. Звучали траурные речи. Я шарила глазами по лицам присутствующих. Хоть бы кто проронил слезинку. Честно говоря, я надеялась увидеть рыдающую женщину, любовницу Егора, ведь не жил же он монахом? Узнать ее фамилию, завязать разговор, глядишь, и выяснится кое-что… Но никто не собирался заходиться в плаче около разверстой могилы.

Наконец при помощи специальной машинки гроб опустили вниз, и тут-то приключилось то, чего я так упорно ждала.

– Господи, горе-то какое, – взвыла баба, кидаясь к быстро растущему могильному холмику, – несчастье страшное! Ох, Егор Владимирович, как же мы теперь.

Вопившая сильно отличалась от остальной толпы людей, разодетых в дорогие пальто и шубы. На тетке была потрепанная китайская куртка, не слишком чистая и новая. На голове жуткая клочкастая мохеровая шапочка.