Под британским флагом

С весны у них был новый премьер-министр Генри Эдингтон, который, в отличие от Уильяма Питта-младшего, посчитал, что войну пора заканчивать. Первого октября были подписаны предварительные условия мира с французами."

"В середине декабря корвету приказали перебазироваться в Гибралтар, где мы простояли до конца марта, когда по суше пришло известие о подписание Амьенского мирного договора. Струсившие англичане отказывались от всех своих завоеваний и обязывались возвратить все захваченные колонии, за исключением острова Тринидад и голландских владений на Цейлоне, больше не вмешиваться во внутренние дела Батавии, Гельвеции, Германии и итальянских республик, а также покинуть все порты и острова, занятые ими в Средиземном и Адриатическом морях. В ответ французы оставляли Неаполь, Рим и остров Эльба. Мальта возвращалась ордену святого Иоанна Иерусалимского. Независимость и нейтралитет ее гарантировались Англией, Францией, Австрией, Россией, Испанией и Пруссией. Английский король Георг Третий отказывался от лилий в гербе и титула французского короля, который его предшественники носили со времен Столетней войны, а взамен французы заставляли своих холуев батавцев компенсировать Оранской династии ее потери на своей территории. В общем, французские дипломаты воевали лучше, чем французские моряки. У англичан в выигрыше был только король Георг Третий. Ходили слухи, что именно он и продавил такие унизительные условия мира. В тавернах Гибралтара моряки материли свое правительство и задавались вопросом, за что они проливали кровь?! У дураков и вопросы дурацкие.

Мои матросы такие вопросы не задавали. С ними рассчитались почти за все призы. Задержка была только за захваченные летом. Теперь те, кто не пропил и не прогулял деньги с бабами, вернутся домой состоятельными людьми. Когда поступил приказ следовать в Портсмут, я рассчитал корсиканцев. Домой им придется добираться за свои, а из Гибралтара намного ближе и удобней, чем из Англии. Несколько человек остались в Гибралтаре на постоянное жительство. Людям с деньгами рады везде, английский язык они теперь знают, по крайней мере, ругаются знатно, так что легко впишутся в местное общество.

В Портсмуте я задержался на две недели, пока разоружали корабль, сдавали имущество, после чего разместили в затоне на отстой. На «Хорошем гражданине» продолжили службу только боцман, тиммерман и констапель. Мичманов Роберта Эшли и Джона Хедгера, чтобы время службы не прерывалось, по моей просьбе записали в корабельную книгу «Бедфорда», который с конца прошлого года превратился в плавучую тюрьму, а остальных отправил в распоряжение Адмиралтейства, чтобы подыскали им места на оставшихся в строю кораблях.