Почувствуй это снова

Наверное, слегка.

– Что они собирались мне сделать, как ты думаешь? – спрашиваю.

– Влили бы водку в горло и раздели. Может, пофотали, может, отжарили. Я не знаю, – выплевывает слова. – Обсуждали разное, я курил, слышал. Подумал — ну Юля умная, она от коллектива ни на шаг. Юля, блть, одна ночью в бане в одном белье! – всплескивает руками.

И совсем он не страшный, хоть и рычит злобно. Злится, психует, но при этом–то хочет.

– Матвей, – окликаю тихо–тихо. – Мот, я бы это не пережила.

– Этого бы не пережил я, – перебивает жестче.

Мое сердце разрывается. Почему? Почему не пережил бы?

– Ты меня ненавидишь?

Он хмыкает тянется к полотенцу. Дрожу и продолжаю:

– Все так думают. Что ты меня ненавидишь, за то, что я тебе изменила. Но это неправда. Я никогда тебе не изменяла. Клянусь, что никогда. Тот поцелуй был ничего не значащим недоразумением, я рот потом полоскала... я... честное слово, мне противно было. Я не знаю, почему он так всем сказал. Я вообще ничего не знала.

Матвей делает шаг в мою сторону, обхватывает подбородок. Не больно, но ощутимо. Приподнимает. Смотрит на губы.

– Всю душу мне вымотала. Тебе нужно пошире открыть глаза, Юля. Ничего вокруг себя не замечаешь. Живешь как слепой котенок. Над тобой весь день стебутся, делят тебя, унижают, ты только дрова в костер подкидываешь. Свалить гордость не позволяет? Чуть до беды себя не довела.

Сглатываю.

– Как ты мог связаться с моей подругой?! Как ты мог так поступить со мной?! Это ты! Ты мне всю душу вымотал! Я весь день в кипятке варюсь заживо. А на них всех мне плевать, я никого не замечаю. Только как тебя шлюхи всякие трогают!

Он делает движение головой. Хмыкает.

– В кипятке варишься? – с вызовом."

"– В нем самом! Ты когда узнаешь всё, ты... ты... – начинаю задыхаться, подбирая слова. – Ты жалеть будешь! – И добавляю жалобно: – А я уж отыграюсь!

В этот момент он наклоняется и целует. Сразу в губы. Накрывает их, сминает, прикусывает. Затыкает меня, заставляя не злиться, а чувствовать.

Наши языка касаются, а вкусы смешивается. Потребность мгновенно достигает максимума, будто фитиль подожгли и назад дороги нету.

Мы льнем друг другу.

Голодные, дики, бешеные. Адски соскучившиеся

А дальше тормоза отключаются.

Глава 19

Я закрываю глаза и падаю в синюю бездну. Отрываюсь от земли, исчезаю из этого ада. Убитая кабинка дешевой базы отдыха больше не существует. Нет пожелтевшей плитки, хилой дверцы, нет сломанной лейки и потока прохладной воды. Нет липкого ужаса от пережитого.

Все потому, что губы Матвея накрывают мои и делают быстрое требовательное движение, затапливая вкусом и запахом.

А ведь были дни, когда я думала, что никогда больше не испытаю подобного. Да что там дни, недели!

Вцепляюсь в него намертво. Не существую больше. Мы оба падаем.

Матвей целует, целует, целует.