Почувствуй это снова

Ты съе*ешься уже или нет? Мешаешь.

Агрессия топит мир в адреналине. Голова кружится. Я делаю движение бедрами, клянусь, неосознанное! Матвей легко, но обжигающе шлепает по ягодице, призывая прекратить.

Застываю. Прижимаюсь, льну. Глаза всё еще закрыты, я просто чувствую. И хочу, чтобы однажды почувствовал и Матвей тоже. Снова. Эту адскую смесь из любви и похоти.

– Блдь, Адомайтис, ты? – выкрикивает Славик. – Ты чего здесь один, дрочишь, что ли?

– Да и ты мне мешаешь, – грубит вызывающе. Удар сердца, и Матвей продолжает: – Чего ждешь–то? Я щас решу, что помочь напрашиваешься.

Снова хохот.

– Что ты там вякаешь? Выходи поговорим. Я весь день собираюсь, бесишь ты меня.

Я целую его в щеку, потом в уголок губ. Матвей чуть раздраженно отклоняется. Но держит на весу крепко.

Пульс стучит. Я нахожу у Матвея на виске венку и прижимаюсь к ней губами. Касаюсь языком.

– Подожди в доме. – Резко. Сквозь зубы. С угрозой. – Я закончу через пять минут. И приду.

Дверь дергается. Замок хилый–хилый, с одного рывка почти вырывается. Матвей опускает меня на ноги и наваливается сверху, прижимая к стене так, чтобы за ним меня не видно было.

Дверь вновь дергается и распахивается. Но следом поспешно захлопывается.

– О, ты с кем–то. Сорян. Не с Юлькой? А то она нам кое–что обещала и смылась.

Вцепляюсь в Матвея намертво, обнимаю руками, а следом и ногами тоже. Не пущу, Господи!

– А ты, блдь, как думаешь, с кем я? – рявкает Мот. Его руки и плечи твердые, кажется, из камня. Дальше Матвей выдает такой поток мата, что у меня уши в трубочку сворачивают. Смысл теряется в середине предложения. Я склоняю голову и крепко зажмуриваюсь.

Смех.

– Да с Кристинкой он. Пошли, Слав. Поищем ее в доме.

– С нашей Юлькой у них такая ненависть после Костика, что в кабинке точно не она, ставлю свои яйца, – тише, но разобраться можно. С мерзким смешком.

– Крис, ты как там? – голос Славы такой пьяный и безумный, что жутко. Ощущение, что чувак вообще не соображает, что делает. Не в адеквате. – Помощь нужна? А то тут жалобы на Адомайтиса сыпятся, что е*аться нормально не умеет.

Сжимаю зубы изо всех сил.

– Всё–всё! Идем, Слав. Это уже перебор.

– Я не договорил! Блть, не трогайте меня! – звук доносится уже издалека. Парни всё же утаскивают другана, захлопывают дверь в комнату с душевыми. Уже из коридора: – Я хочу боя! Да где мой нож, блд! Он Костику нашему нос сломал, пусть будет бой!

Матвей качает головой.

– Пздц, идиоты, – ругается сквозь зубы, отходя от меня на шаг. – Упившиеся вхлам неадекватные дебилы, сука. Утром я из него всё дерьмо вытрясу, гребаные животные.

В его тоне агрессия. Она же в жестах, исходящей энергетике. Она во всем. При этом я нахожусь в круге безопасности. Понимаю четко: он никогда ничего мне не сделает. Пришел, чтобы защитить.

Не понимаю, пьян он или нет.