Почти счастливые женщины

Но она, пребывая в мечтах и прекрасном настроении, от занятий отлынивала любым способом, то предлагая попить кофейку с пирожными, то посмотреть кинцо, по покурить на балконе, то просто пройтись по улице: «На дворе весна, красота, припекает солнышко, цветет сирень, а мы с тобой сидим как две дуры!»

Смеялась над корпевшей над учебниками Алей: «Тебе-то что? Ты медалистка, для тебя все двери нараспашку! Это мне зубрить и зубрить. Но, знаешь, вообще наплевать! Не поступлю – пойду работать. Деньги мне нужны как воздух, сама знаешь».

На Алины уговоры поддалась с трудом:

– Ладно, тогда в пед. Но только если ты вместе со мной! Одна не пойду. Пошли в пед, а, Алька? Там хоть и одни девки, но рядом Второй мед, парней завались! Вот и найдем женихов! Муж-врач, а что? Прикольно! Ну, как я придумала?

В пед? В пед не хотелось. Думала про историко-архивный или про филфак МГУ. А потом плюнула – да какая разница? Зато будем вместе. Рядом Оля, и мне ничего не страшно. А одной… да еще привыкать к новому коллективу… Для меня это ужас. Мои вечные страхи. Да и, в конце концов, чем плох пединститут? Учитель – самая благородная и самая важная профессия. К тому же в память о маме.

Софья приняла эту новость спокойно: пед так пед. Главное – образование. Да и чувствовала свою вину за неполучившийся журфак.

А вот к выпускному готовилась основательно. Платье, нежно-голубое, из китайского шелка старых запасов, но сносу ему нет и не будет, да и качество – масло! Даже цвет за столько лет не поблек! Так вот, из китайского шелка был сшит костюм – легкая, летящая юбка-шестиклинка и пиджачок-размахайка. Под пиджачок нежный топик на тонких бретельках. Достали и туфли, нежно-бежевые, кофе со сливками, как сказала Софья. Вызванная на дом парикмахерша Зоечка навертела сложную прическу, локоны в одну сторону, гладкий зачес на другой.

В уши внучке Софья вдела крохотные жемчужные шарики.

– Как-то слишком… – Аля вертелась у зеркала. – Вычурно как-то!

– Это твой первый бал, – отрезала Софья. – И ты такая красавица! Пусть смотрят и любуются, дурочка! Да еще и с твоей медалью!

Аля со вздохом согласилась. Отказать Софье она не посмела.

А Оля пришла в широких льняных, белых в тонкую синюю полоску брюках и белой майке в синий горох. Распущенные волосы и громадные белые клипсы в ушах. И, надо сказать, все смотрели на Олю. Не на нарядную Алю в шелках и прическе, не на Ирку Соломину в длинном вечернем, красном с блестками платье. Не на Чумакову в шифоновом моднющем плиссе и не на Рохленко в сиреневом сарафане, усыпанном серебристыми пайетками. И уж точно не на Волкову в зауженном трикотаже!

Оля была чудо как хороша – свободна, раскованна, легка. И наряд такой морской. Секунда – и взлетит, как чайка, гордая и свободная!

Смущенная, Аля показала ей большой палец.