Почти счастливые женщины

Но все с уважением закивали – звучало все это внушительно и солидно, и здесь это явно ценили.

Оля небрежно рассказывала про их известную «центровую» спецшколу, про их крутой дом в Минаевском переулке, где «простые люди не живут».

В компании, состоявшей из местной молодежи, старших школьников и студентов, все знали друг друга с детства, вместе росли и, кажется, давно друг от друга немного устали. Новые люди были определенно к месту. Впрочем, на тихую Алю внимания не обращали – как всегда, она была придатком, прицепом яркой и бойкой подруги.

Собирались на большой поляне на перекрестке двух центральных улиц. Поляну называли Костер. Встречались «вечером у Костра». Подтягивались к пяти-шести часам, усаживались в кружок на специально поваленные бревна, курили, вяло перекидывались новостями, травили анекдоты и посмеивались над домработницами, которые были почти в каждом доме. Звучали и знакомые всем фамилии актеров, художников, писателей. До Али дошло, что все эти подростки – дети, внуки и правнуки знаменитых людей.

Одета дачная публика была хорошо – почти все в американских джинсах, модных ярких батниках, разноцветных майках с картинками или надписями.

Девицы были модно подстрижены и накрашены, цедили сквозь зубы, покуривали американские сигареты, щеголяли названиями каких-то незнакомых фирм, перекидывались модными культовыми словечками. Были среди них и красавицы. Например, Марьяна Светлова, дочка известной актрисы – красивая, прекрасно сложенная и модно одетая девушка, глядевшая на всех с нескрываемым презрением. Адель, восточная красавица, дочь известного журналиста. Смешливая Белка, милая, доброжелательная хохотушка, кудрявая и симпатичная, внучка академика.

Оля участвовала в разговорах, принимала участие в спорах и дискуссиях. Аля же по обыкновению молчала. Да на нее и не обращали внимания – есть и есть, никому не мешает.

Среди парней тоже были вполне симпатичные особи, как называла их Оля.

Денис, студент МГУ, будущий журналист. Митя Ковров, десятиклассник, которому пророчили карьеру пианиста – шептались, что Митя необыкновенно талантлив и ему точно светит большое будущее.

Ребята были разные, симпатичные и не очень, общительные и неразговорчивые, шутники и зануды, вполне простые и страшные выпендрежники.

Ближе к вечеру, часам к девяти, компания пополнялась, приносили белое и красное вино, какой-нибудь малоизвестный, вынесенный из дома ром или бренди, редко коньяк или виски, но никогда водку – ее презирали, считая пролетарским напитком.

Обычно никто не напивался: дегустировали, пили умеренно, как говорили, для кайфа.

Аля осторожно пригубливала алкоголь, морщилась и оставшийся вечер пила по чуть-чуть, но в стакане все равно оставалась добрая половина.

Однажды появился Максим.