Почти счастливые женщины

А там разберемся. На душе полегчало. Необъятное счастье заполнило ее всю, от макушки до пяток.

Вечером позвонила Оле – кому еще сообщить такую новость, если не единственной подруге?

Оля была не в настроении. Последний аборт оказался тяжелым, с последствиями. Выкарабкивалась с трудом, самочувствие было кошмарным. Ну и врачи предупредили: больше она не забеременеет.

– Ну это ладно, черт с ним, даже хорошо, – со злостью говорила Оля. – Отделалась.

Но самое главное – Олег. Сволочь эта. Слинял, появлялся редко, зато в замечательном настроении – впереди маячила первая заграничная практика. На три месяца, да еще и во Францию! Папаша постарался.

При виде бледной, худой Оли с черными подглазьями и в ужасном настроении корчил гримасу:

– Ну что опять?

Она начинала рыдать и хватала его за руки. Он брезгливо отстранялся и торопился уйти. Оля цеплялась за него, тогда он начинал орать:

– Достала! Подумаешь, аборт сделала! Впервой, что ли? Что истеришь? Замуж я тебе не обещал, или забыла? И вообще – надоела! Отвянь, Лобанова!

Алины новости Оля выслушала равнодушно:

– Ну ясно. Всем понятно, что от этого дети бывают. А что твой? Как среагировал? Бабки хоть даст? Хотя, – Оля усмехнулась, – откуда у него бабки? Сидит небось на твоей шее. Ну ладно, бабки сама найдешь. Сколько у тебя? На какое число договариваться?

– О чем договариваться? – не поняла Аля. – И при чем тут деньги?

Оля закурила и усмехнулась:

– А, поняла! Ну, значит, в консультацию, вставай на учет и иди по общей очереди. Только учти – там никакого обезболивания, кроме новокаина. А это на живую. А боль эта… Врагу не пожелаешь. Мне-то ты можешь поверить! Первый делала именно так, постеснялась, дура, у своего попросить! Короче, думай. И если что – придворный абортарий открыт, милости просим! Врачиха вредная, но умелая. Пару часов – и ты дома. Возьмешь такси, на метро не езжай, не дай бог, грохнешься в обморок. Только на тачке, слышишь? Больничка эта на краю света, в районе Преображенки, но там быстро. Десять минут на все про все, час полежишь с пузырем со льдом – и домой. Там не задерживают, не беспокойся. Телефон врачихи запишешь? Ты чего молчишь, Добрынина? Не трясись, это только в первый раз страшно.

– Подожди, Оль, – тихо ответила Аля. – Я… мне не нужен телефон врачихи. И такси не нужно, и деньги. В смысле – на это не нужны. Я, Оль, буду рожать.

Помолчав, Оля расхохоталась:

– Рожать? Ты в уме, Добрынина? От кого ты будешь рожать? От своего Родионова? А, ну да! Роль матери-одиночки тебя не пугает, я поняла. Твоя же мать, ну… не испугалась, да? Что же, дело, как говорится, твое. И жизнь тоже твоя. Рожай, мать, рожай. Ты проживешь – ты не я! У тебя бабка, цацки, картины, антикварная мебель и прочее. С голоду не помрете.