Почти счастливые женщины

Между бесконечными разговорами – теперь говорила она – пили чай, любили друг друга, проветривали дымную комнату, мерзли, подтапливали камин, пили холодную воду – от частика и огурцов пропадали от жажды. Максим слушал ее молча, не задавая вопросов. Иногда гладил ее по голове. И наконец не выдержали, уснули.

Перед сном Аля успела подумать: «Как же я нечеловечески счастлива! Говорите, так не бывает? Ага, как же! Бывает. И еще как. И я, кстати, всегда это знала».

На следующий день был лес и жареные опята все с той же картошкой, снова жажда и бесконечные чайники чая, холодная вода с металлическим привкусом и разговоры, разговоры… и, конечно, объятия, страсть.

Максим был удивлен. Такого он не ожидал. Не от Али – от себя. Вот как, оказывается, бывает…

В воскресенье вечером в электричке Аля вспомнила о Юре.

Этот вопрос надо закрыть, иначе ба от нее не отстанет.

Выйдя на Казанском, позвонила из автомата.

Трубку взял Юра. Услышав Алин голос, долго молчал.

– Ты меня слышишь? – разозлилась она. – Или перезвонить?

– Слышу, – ответил он. – Сейчас не могу говорить, маме нездоровится. Да и поздно уже – она разволнуется, куда это я на ночь. Давай завтра, а? В районе восьми?

– Семи, – ответила Аля. – В восемь я уже на работе.

Юра, Юрий Котиков, товарищ Фуражкин, дорогой милицейский, из головы вылетел в ту же минуту.

В метро она задремала, чуть не проехав свою остановку.

Когда открыла глаза, увидела напротив немолодую пару, мужа и жену, нарядных и усталых, видно, ехавших из гостей.

У мужчины был расстегнут ворот белой рубашки, и галстук съехал набок. У женщины подтекла косметика и обнажились все имеющиеся морщинки.

Мужчина, увидев, что Аля проснулась, подняв большой палец, весело ей подмигнул.

А женщина посмотрела на нее с сочувствием, жалостью и, кажется, завистью. Или ей показалось?

Бабушка, к счастью, спала.

Умывшись, Аля разглядывала свое отражение.

Изменилась. Как она изменилась! Не просто изменилась – стала другой. Глаза горели, кожа пылала и светилась, припухшие губы словно налились живительным соком.

И волосы! Волосы у Али были обычные, серые-пепельные, по словам бабушки, не густые и не жидкие – самые обычные, как у многих. Закрутишь – ничего, распустишь – бедновато. Так вот, эти прямые, довольно тусклые, обыкновенные волосы вдруг заблестели, порыжели-позолотились, стали пышнее, как будто обрели волшебную силу и – вот чудеса! – на концах мягко и плавно закрутились волной.

И тело! Теперь это было другое тело, другая кожа, другая грудь. Все было другим. Грудь стала упругой, соски сделались жестче. Бедра чуть раздались. Или показалось? С чего бы это им, интересно? Нет, бедра, кажется, те же.