Почти счастливые женщины

– Пройдемся? – неуверенно предложил Юрий. – Или… сразу в метро?

Аля, подумав, «сделала одолжение»:

– Пройдемся. Такая погодка – просто чудо какое-то.

О господи… Может, зря? Еще напридумывает себе что-нибудь, потом совсем не отвяжешься. Но очень хотелось пройтись, продышаться, посмотреть на вечерний город.

Шли по бульварам.

Разговор не клеился. Так, обменялись фразами о спектакле, поговорили о гениальных актерах, о замечательной постановке. Чуть-чуть о работе, Алиной и Юрия. Она украдкой посмотрела на него – нормальный парень. Вполне. Обычный, без выпендрежа. В эти минуты ей почему-то стало его невыносимо жалко. И за что она его презирает? За что над ним насмехается? А ведь бабушка права – он наверняка хороший. Ответственный, заботливый, честный. Работает с утра до ночи, по вечерам учится. Ухаживает за больной матерью, таскает продукты. Безусловно хороший. Но… он ей не нужен. Совсем, к сожалению.

Ба не ложилась – чудеса.

– Ну как? – поинтересовалась она.

– Что «как»? – раздраженно ответила Аля. – Ты про спектакль?

– Про спектакль И про все остальное."

"– Какое «остальное», ба? Ты что там себе насочиняла? Пылкий и страстный роман с Чебурашкой? Никогда, слышишь! Ни-ко-гда! Это не мой герой, понимаешь? Ну вот просто совсем! Я смотрю на него и… мне смешно!

Я все понимаю, он хороший! Может, даже слишком хороший! Но мне он не нужен. Да я лучше, – Аля задохнулась от возмущения, – я лучше останусь одна, понимаешь?

– Понимаю. И что не герой, понимаю. И что неловкий, смешной. И даже догадываюсь, кто твой герой. Но, моя девочка, женщина делает мужчину, понимаешь? Именно женщина.

– А что у тебя не получилось? Ты ведь такая умная и все знаешь про эту жизнь! А не получилось! Почему не получилось у мамы, понимаю. Но у тебя, ба? – Аля пылала от возмущения.

– Матерьялец был дерьмовенький, Аля, совсем гнилой материал. Думаешь, я не старалась? А все в трубу, понимаешь? Все усилия. Слишком отчаянно человек рвался наверх. Слишком. Жить хотел хорошо. Понятно, в молодости настрадался. Так ему, по крайней мере, казалось. Хотя какое там «настрадался», в те-то людоедские времена? О чем ты? Жизнь прожил сытую, тюрем и пыток не знал. Награды, почет. Уважение – вот это вряд ли. Но ему, ты мне поверь, на это было наплевать! Ты знаешь, как он рыдал, когда умер усатый? Неотложку пришлось вызвать! А я смотрела и думала: правда или притворяется? И перед кем? Передо мной? А когда я сказала: «Лева, окстись, слава богу!» – он так засверкал глазами! Ну просто чуть не сжег меня на костре инквизиции!

Юрий – другое дело, Аля. Он хороший парень, из нормальной семьи. Нет-нет, – она испуганно посмотрела на внучку, – я тебя не уговариваю, что ты. Просто советую присмотреться.

– Все, ба. – Аля устало махнула рукой. – Тему закрыли. Я иду спать, извини.