Почти счастливые женщины

Теперь, слава богу, они у тебя свободны!

– Спасибо, – буркнула Аля, – я подумаю.

– И думать нечего, – не скрывая раздражения, ответила ба. – Пропустить спектакль в «Современнике» – непростительная глупость.

И Аля согласилась. На простом, наивном лице Юры Котикова, новоявленного ухажера, расцвела счастливая улыбка.

Наряжаться не стала – еще чего: обычное платье, обычный макияж.

Ба глянула с осуждением, но промолчала. И на том спасибо.

Товарищ Фуражкин ждал ее у подъезда. Увидев его, она удивилась. Одет он был довольно модно – серые брюки, неплохой свитер, из-под которого виднелся воротник голубой сорочки. Приличные, начищенные ботинки. Обычный московский парень. Раньше Аля его видела только в форме. Правда, он все равно оставался смешным – оттопыренные, вечно красные от смущения уши, розовые, почти младенческие щеки, бровки домиком, курносый нос.

Хотя фигура приличная, и даже очень – широкие плечи, длинные ноги. Аля бросила взгляд на его руки и снова удивилась – надо же! И руки красивые, прямо аристократические руки у товарища милицейского. А, ну да, он же у нас не лимита и не крестьянин, он же местный, москвич. И мама у него пианистка – выходит, наследственное.

В красивых руках товарищ Фуражкин держал пять красных гвоздик.

В метро ехали молча, разговаривать ей не хотелось. На спектакле – а места были отличными, третий ряд партера и самая середина – вся устремилась на сцену. «Кто боится Вирджинии Вульф?». Как Аля мечтала попасть на этот спектакль! Как были прекрасны Неелова, Гафт и Волчек! От волнения пересохло в горле. Очень хотелось пить, но ломиться в буфет вместе с народом, бросившимся туда как на амбразуру, ей не хотелось.

– Посиди здесь, – шепнул ей товарищ Котиков и скрылся в толпе.

Аля присела на стул. «Герой, – насмешливо подумала она. – Прямо возникнет сейчас, как джинн из бутылки! А в руках поднос со всякими яствами».

И очень удивилась, когда джинн из бутылки возник – не прошло, кажется, и десяти минут! Подноса не было, но была тарелка, на которой лежало пирожное картошка, ее любимое, с тремя застывшими каплями белого крема и стакан лимонада. «Ничего себе, а? С виду тюфяк, а пролез без очереди. Я так не умею».

Буркнув «спасибо», от пирожного отказываться не стала – еще чего. Ела и разглядывала проходящую нарядную публику. Товарищ Котиков, как верный паж, стоял рядом. Его она взглядом не удостоила.

Второе действие окончилось, и начались бурные аплодисменты. Аля посмотрела на свой букет и, чуть подумав, шепнула ему:

– Не возражаешь? Отдам Нееловой?

Не задумываясь, что ее удивило, ни тени обиды не пробежало по его лицу, тут же кивнул:

– Конечно!

Цветы великой актрисе вручила, та улыбнулась, кивнула – спасибо.

На улице было прекрасно! По весеннему тепло и сухо.