Почти семейный детектив

Женщина, спавшая тогда на другом конце Москвы и ставшая для Ганны неожиданным ударом, не была той, что сейчас стояла у окна и с ужасом всматривалась в очертания Валькиного трупа в прихожей. Со своей женой номер два Галицкий развелся спустя два года, когда между ним и Ганной все давно перегорело и рассыпалось в прах. Сейчас она смотрела на жену номер три, только что признавшуюся Илье в своей измене, и думала о том, что однажды брошенный бумеранг обязательно возвращается. Это закон жизни.

* * *Впервые в жизни Галицкий не знал, куда себя деть. По-хорошему, он нуждался в ванне, очень горячей, с лопающейся шапкой пены, в которую можно было погрузиться с головой, чтобы хоть ненадолго забыть об окружающих реалиях. Лежать в ванне, пить виски, бездумно смотреть, как запотевает от пара зеркало над раковиной, как мутнеют в нем очертания привычного до последней мелочи помещения, любовно отделанного серым кафелем — светлым и темным.

Но ехать домой никак не хотелось, потому что там была Милена. Нет, Галицкий не думал, что она ему верна. Точнее, он просто про это не думал. На пороге надвигающегося пятидесятилетия он знал о жизни все, не делая секрета из своих постоянных интрижек. Он любил женщин, женщины любили его, незамысловатый, а иногда очень даже замысловатый секс был для него способом снять накопившееся напряжение, не более того.

Он не считал, что брак накладывает какие-то излишние обязательства на плоть, более того, в теории был уверен, что это правило касается не только его, но и Милены, но на практике свидетельство ее измены отчего-то ударило по его нервам, вызвало растерянность и злость."

"Эту женщину он не любил даже тогда, когда на ней женился. Просто жить одному было некомфортно и хлопотно, да и наличие жены надежно ограждало Галицкого от матримониальных планов любовниц, поэтому он и оформил брак с Миленой, которая была в меру красива, в меру умна, в меру спокойна и в меру скандальна. Почему же его, черт подери, так задевает, что она ему изменила?

Он искал ответ на этот вопрос и не находил, а потому не мог решить, куда ему отправиться. Итак, домой не хочется, на работе невозможно уединиться, к маме? О, нет, она не даст ему покоя, пока не вытащит все детали до малейшей подробности, а потом будет на кухне втихаря пить валокордин, потому что будет очень переживать за своего взрослого, но все-таки сына. Да и вообще, к маме нельзя, там Вовка.

Вспомнив про младшего сына, он невольно перенесся мыслями к Ганне, которая (он взглянул на часы) уже ехала в поезде в свой Витебск. Галицкий дорого бы дал, чтобы сейчас она сидела рядом. Рассудительная, все понимающая, много прощающая. Ее логичное мышление помогло бы расставить все по местам, разложить по полочкам.