Почти 15 лет

И будет спрашивать, где я это сделал… и опять будет конфликт.

Слава прекрасно понимал, как он звучит: как загнанная жертва, во всём подчиняющаяся мужу-тирану — раньше он о таких только слышал, а теперь что — сам таким стал?

— Всё это странно, — проговорил Макс.

— Я знаю, — выдохнул Слава, чувствуя себя липким от стыда.

Ему хотелось объяснить Максу, что, на самом деле, он не такой. Ну, он же правда не такой! Он всегда превыше всего ценил свободу: действий, мнений, самовыражений, он хорошо чувствовал границы, он чутко реагировал на любое давление, он умел говорить о чувствах, вот только теперь он идёт в туалет, чтобы смыть макияж, и не знает, как объяснить постороннему человеку, почему это важно сделать, не знает, как признаться, что ему страшно возвращаться домой. Да как он вообще умудрился влипнуть в это дерьмо?

За дверью с табличкой с раздвоенным человечком (одна его половина была в штанах, а другая — в юбке), Слава метнулся к раковине, открыл кран и плеснул на лицо холодной водой. Он посмотрел на себя в зеркало: лиловые тени, смешиваясь с черной подводкой, текли по его щекам, как кровавые слёзы. Слава редко плакал.

Семья не состоит из одного человека. Она не может развалиться только потому, что так решил один из её членов. Семья — малая социальная группа, а в группе учитываются мнения всех участников.

Их четверо, счёт: один-один. Осталось спросить детей.

День обещал быть хорошим: он забрал мальчиков от сестры (оба были в порядке, так что зря Слава выдумывал) и купил им по мороженому.

— Я вообще-то не люблю мороженое, — мрачно сказал Мики, садясь в машину.

Лев готов был поклясться, что впервые это слышит.

— Серьёзно. Я веган.

— Это странно. Все дети любят мороженое, — заявил Лев, приогнорировав заявление про внезапное веганство.

— Ага, как и собак, — фыркнул он.

— Кстати, о собаках…

Он отвёл их в зоопарк — Зоопарк Большого Ванкувера, с огромными вольерами, краснокнижными животными и редкими хищниками — гепард, например. Лев до этого не видел гепардов. Да и кто их вообще видел? Уж точно не его дети, с восторгом и удивлением замирающие перед величием природы.

Ладно, замирал только Ваня. Мики сказал:

— Зачем ты привёл вегана в зоопарк?

— Я же не есть тебя их заставляю.

— Зоопарк — это не этично.

— Да ладно тебе, они бы умерли в дикой природе.

— Лучше умереть в дикой природе, чем жить в неволе.

Лев искоса глянул на Мики: «Весь в отца», — подумал он.

Ваня, на фоне старшего брата, вызывал только тёплую благодарность: он перемещался исключительно вприпрыжку, ел мороженое, любил зоопарки и приходил в искренний восторг от животных (мысленно Лев подсчитывал свои баллы: Ваня счастлив — значит, он не такой уж плохой отец).