Почти 15 лет

— Это всё, что ты хочешь обсудить в контексте этой ситуации? А почему наш сын бросается на людей тебе не интересно?

Более скучающего тона и вообразить сложно. Ничерта ему было не интересно.

— Ты вообще не изменился…

Так это и случилось.

Они сели в разные машины.

Они поехали в разные квартиры.

Потом, сидя в такси, Слава набрал ему сообщение: «Это я и имел в виду. Ничего не будет иначе, пока мы такие же, как раньше».

Они были на связи. Лев пытался выяснять отношения в переписке («Молодец, ты как обычно демонстративно ушел»), а Слава повторял: «Давай поговорим о Мики. Нужно ему помочь». Лев пытался насильно переключить внимание, параллельно переписываясь с заведующим наркологического отделения об утреннем приеме, но отпустить ситуацию не получалось.

— Почему ты отпустил его на вечеринку, где он накачался наркотиками?

— Я должен был запрещать ему проводить время с ровесниками? — ответил Слава.

— Что ты хочешь услышать?

Он раздражился: ну какого черта он увиливает? Если увиливает, значит, и сам считает себя виноватым, разве нет?

— Не знаю, — Лев пожал плечами. — Правду. Что ты отпустил его, чтобы привести в дом своего мужика.

Каждый раз, когда он думал эту фразу — «его мужик» — он пытался вообразить, каким тот был: лучше, чем он? Моложе? Симпатичней?

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Серьёзно?

Мики сидел между ними, как между двух огней, опасливо переводя взгляд с одного на другого — и, ясное дело, коридор наркологической клиники, куда они приехали сдавать сына, был худшим местом для такого разговора.

Когда Слава ушел подписывать документы, а Мики увела медсестра, он остался один и немного успокоился: ну, в конце концов, у него тоже был тот странноватый иранец… Вот только он нихрена для него не значил! Он бы никогда не сказал про него «мой парень»! Он бы никогда не познакомил его с детьми! Он бы никогда не позволил ему бить Мики, что важнее всего остального!

Успокоиться не получалось. Только он выдыхал, как тут же вспоминал, почему вообще начал злиться, и эмоции заходили на второй, третий, а потом и четвертый круг.

Вернувшись, Слава сказал:

— Вечером нужно будет отвезти вещи. Он книгу попросил.

Лев на автомате ответил: «Угу», а сам даже не понял смысл сказанного. Слава, посмотрев ему в глаза, через силу произнес:

— Я могу обсудить с тобой эти отношения, если ты будешь спокоен.

— Я спокоен, — ответил Лев, и почувствовал, как запульсировала жилка на лбу.

Стараясь скрыть напряжение, он провел по ней рукой, но та только сильнее забилась под пальцами.

Они вместе направились к выходу, и Слава спокойно проговаривал:

— Можешь спрашивать, я отвечу. Но пообещай, что мои ответы не будут вызывать у тебя… агрессию.

— Я ж не знаю, что там за ответы, — буркнул Лев.

— А какая разница? Это в прошлом.