Почти 15 лет

Не было бы ничего вернее, чем сказать сыну: «Прости, Мики, я разозлился на тебя и соврал, я был не прав, всё это время у меня были билеты домой», но…

Поэтому, когда он всё-таки вытянул его на прогулку, когда они поговорили по душам и поняли друг друга, он говорил ему другую правду. Он думал: ну, заменишь одну правду на другую — разве так уж критично? Главное, что он был искренним.

Ровно до того момента, пока не сказал, что решение вернуться пришло к нему будто бы на днях. Во всяком случае, так это выглядело, ведь про билеты, купленные ещё первого числа, он не сказал ни слова, зато выдумал какие-то закрытые границы. Всего лишь мелочи, да? Небольшое умалчивание никому не вредит.

Он запомнил эту свою мысль — про умалчивание — и потом, в аэропорту, она накатила на него снова. Когда женщина на пункте досмотра вытащила из рюкзака Мики марихуану, у Славы будто страница из Википедии в голове прогрузилась: так, это ничего страшного, это легально, я об этом читал…

— Это моё, — сказал он быстрее, чем Мики успеет ляпнуть что-нибудь не то.

Они с сыном обменялись многозначительными взглядами.

— У вас международный перелёт, сэр. Провоз марихуаны допускается только на внутренних рейсах. Мне придётся это изъять.

— Конечно, — кивнул Слава. — Извините, я не знал.

Допустим, от службы безопасности аэропорта он отвертелся, но от мысли, что ты худший отец в истории всех времен и народов отвертеться было куда сложнее. Даже ругаться на Мики было сложно. Упрекать его за что? За вранье? За то, как Слава, веря в лучшее в нём, надеялся на исправление, а тот обнулил все его надежды? А сам Слава что, не врун? Небольшие умалчивания, значит…

Он написал Льву о том, что случилось, и они слегка повздорили в переписке.

«Я не знаю», — в раздражении писал Слава ответ на вопрос мужа: «Как это могло случиться?»

Отправив, он добавил:

«Я боюсь, что он курил всё это время, хотя я сидел возле него, как пёс на цепи. Видимо, твоя тирания не сработала»

«А твоя мягкость сработала? — незамедлительно пришел ответ. — Ты несколько месяцев был с ним один, мог воспитывать, как захочешь. И вот результат»

«То есть, его зависимость — результат моего воспитания, хочешь сказать?»

«Как минимум, результат твоего недосмотра»

«Очень легко говорить о недосмотре, когда тебя вообще не было рядом»

«Ага, вот только вспомни, почему меня не было»

«Почему? Потому что ты хотел домой? Помню. И что дальше?»

Этот разговор оборвался, когда была объявлена посадка на борт, Слава убрал телефон в рюкзак и ближайшие девять часов к нему не притрагивался. В самолете он пытался спать, но ничего не получалось: он переживал о ссоре со Львом и даже пару раз чуть не заплакал — приходилось идти в уборную и умываться холодной водой, чтобы отпустило.