Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Да и такой одержимости деревом не встретишь у военных. Мы бы искали кого-то более адаптированного, но тогда и взрывчатку он бы применял другую, например, пластиды.

22 декабря 1997 года, через пять недель, в Сакраменто закончился отбор присяжных. Против Качински выдвигалось десять обвинений по делу УНАБОМ. 5 января 1998 года он решил, что все-таки не будет увольнять адвоката и защищаться сам. Сразу после этого попытался повеситься у себя в камере. За ним установили круглосуточное наблюдение.

Во вторую неделю января по постановлению суда его осмотрел психиатр, доктор Салли К. Джонсон. Она сочла его вменяемым, несмотря на наличие некоторых психических расстройств. Качински снова потребовал, чтобы ему разрешили самому вести защиту, не согласившись со стратегией адвоката, предлагавшего настаивать на его невменяемости. После долгих переговоров с судьей окружного суда Гарлендом Э. Берреллом-младшим, он наконец добился разрешения представлять себя в суде – за день до первого заседания и произнесения вступительных речей.

Попытка суицида, препирательства с судьей и адвокатами, отказ, а затем согласие пройти психиатрическое освидетельствование – все это, на мой взгляд, были просто очередные попытки манипулирования, доминирования и контроля.

22 января 1998 года, когда присяжные были готовы к слушанию дела, Теодор Джон Качински признал себя виновным по десяти обвинениям в Сакраменто и трем в Нью-Джерси по соглашению с департаментом юстиции, которое сохраняло ему жизнь – в тюрьме, без права освобождения.

В зале суда Теодор и Дэвид Качински увиделись впервые за шестнадцать лет – именно тогда Тед оборвал все связи с матерью. Это невольно вызывало в памяти письмо Теда к родителям, о котором Дэвид упомянул в разговоре с агентами ФБР; там говорилось: «Жду не дождусь, когда вы сдохнете, чтобы я мог плюнуть на ваши трупы».

Часто можно слышать, что профилирование криминального поведения возникло как своего рода имитация искусства – что эту концепцию создали не современные эксперты, а писатели прошлого, такие как Эдгар Аллан По, Уилки Коллинз и Артур Конан Дойл. На всем протяжении моей карьеры профайлера ко мне обращались с просьбами проанализировать знаменитые преступления прошлого. Неудивительно, что двумя самыми популярными были дела Джека-потрошителя и Лиззи Борден, хотя доходило даже до Ричарда III и предполагаемого убийства двух его племянников-принцев в Лондонском Тауэре в 1483 году, а также Авеля с Каином.

Когда я ушел с действительной службы в Бюро, то смог заниматься профилированием уже в свое удовольствие. Впервые я занялся анализом вымышленного дела – созданного воображением величайшего мастера.