Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Еще ему хватило осознанности, чтобы признать: «Конечно, если мое преступление… привлечет внимание общественности, это поможет стимулировать интерес к вопросам технологий… [но] я точно не собираюсь выставлять себя альтруистом или действовать (каким угодно способом) в интересах рода человеческого. Я просто хочу мстить».

Будучи студентом последнего курса в Университете Мичигана в 1966-м, он уже задумывался об этом. И писал у себя в дневнике: «Моя первая мысль была – убить кого-нибудь, кого я ненавижу, а потом покончить с собой, пока копы меня не поймали». Но дальше он решил, что не готов расстаться с жизнью так просто. «Я подумал, что буду убивать, но по крайней мере приложу усилие, чтобы меня не поймали, и я смог убивать дальше».

Его нечастое общение с семьей было не менее показательным. Летом 1991 года он написал матери: «Представь, что несколько лет ты периодически трогаешь – скажем, – банан, и каждый раз тебя бьет током. После этого ты всегда будешь нервничать при виде бананов, даже если знаешь, что они не подключены к электричеству и не ударят тебя. Точно так же бесконечные унижения, отказы и прочие болезненные переживания, которые мне выпали на долю в юности – дома, в школе и в Гарварде, – заставляют меня бояться людей».

Как у большинства таких парней, глубоко укоренившееся чувство собственной неполноценности сочеталось у него с не менее сильным чувством собственного превосходства и величия, уверенностью в том, что он лучше и достойнее других. Он признавался сам себе, что «превосходит большинство представителей человечества… Так же естественно, как я дышу, я ощущаю, что являюсь человеком особым».

Далее он говорил: «Мне очень жаль, что я никогда не испытал любви женщины», – и заканчивал тем, что обвинял свою мать – она не научила его общаться с людьми. Он утверждал, что ненавидел ее, потому что «то зло, которое она причинила, невозможно исправить».

Кстати, не нашлось никаких свидетельств насилия или плохого обращения с детьми в их семье. Родители Теда, Ванда и Теодор Р. Качински, вырастили двоих сыновей, один из которых стал знаменитым преступником, а второй – социальным работником, помогающим людям вокруг. В 1970-м, когда Тед еще не стал таким желчным, он писал родителям, что они – лучшие, которых ребенок может пожелать.

В отличие от Маквея, который в определенном смысле был идеальным солдатом и нашел замену семье в армии, Унабомбер по профилю не должен был иметь армейского прошлого, хотя это было и логичным местом для получения знаний о взрывчатых веществах. Человеку вроде него в армии пришлось бы очень туго. Он бы не смог вписаться в окружение и быстро оказался уволен – по штатным или чрезвычайным причинам, – после нескольких взысканий.