Вкус ледяного поцелуя

Они затащили ее за гаражи… далее просто жуть берет. Что они с ней делали, не опишешь… То есть описано довольно подробно, просто повторить сил нет. Наиздевавшись всласть, они облили девчонку бензином и подожгли. За бензином, кстати, в гараж залезли, замки сбили… Серафимович получила десять лет, ее дружок двенадцать, хотя я бы расстрелял. И девку тоже. Не смотри так. Расстрелял бы собственноручно.

– Не заходись. Кто-то стрелять не стал – ножом пырнул. Так что справедливость восторжествовала. Как звали убитую девочку?"

"– Елена Лисицина. Мать до сих пор на инвалидности, что неудивительно. Тут вот еще что. Я внимательно прочитал дело, и у меня появились кое-какие мысли. Прежде всего, похоже, убийц было не двое, а трое или даже четверо. Когда они свои зверства описывали, то путались в показаниях, кто как ударил и прочее. Но сколько на них ни давили, на своем стояли твердо: были вдвоем. Заводилой там, конечно, был парень. Он к тому времени уже побывал за решеткой по малолетству за разбойное нападение и законы знал. А Серафимович сразу начинала рыдать и твердила, как попугай, вдвоем были. Видно, успел проинструктировать.

– Очень интересно, – кивнула я.

– Парню пора уже выйти на волю, – подал голос Лукьянов.

– Ага. Три недели назад у него вышел срок.

– Пошлите запрос, – доброжелательно сказал Саша, когда хотел, он мог выглядеть очень милым. – Жив ли господин Краснов? Может, тоже в ящик сыграл, как его боевая подруга?

Артем на мгновение задумался, затем кивнул:

– А что? Проверим. Слушай дальше. Всех знакомых Ивановой опросили. О том, что у нее был любовник, многие догадывались. Одна даже имя назвала – Иван. Живет он где-то на Литейной. Но ничего конкретного.

– С матерью говорили? Обычно дочери делятся своими радостями.

– Конечно, говорили. Очень возмутилась на вопрос: “Не было ли у дочери любовника?” Дама высоконравственная.

– А сколько лет старушке?

– Никакая она не старушка. Лет пятьдесят, может, чуть больше.

– Отлично. Черкни адрес, мы ее навестим. Лукьянов у нас спец по обольщению, ежели ей что-то известно о друзьях дочки, выложит как на духу.

Артем улыбнулся, не зная, как реагировать на мои слова, а Лукьянов посмотрел на меня с насмешкой, мол, мели Емеля, твоя неделя.

– Что там с Дидоновым? – спросил Артем. Я пожала плечами:

– Хуже не бывает. Тонна дерьма и нулевые перспективы.

– Сочувствую. Ты сейчас куда?

– К матери Ивановой. Потом по обстоятельствам. Если что, звони.

– И ты тоже.

Мать погибшей Ивановой, в девичестве Корнеевой, жила в частном доме на окраине. Нас встретила громким лаем огромная собака. Мы постояли возле калитки, пока на крыльце не появилась женщина в цветастом халате.

– Вам кого? – спросила она сурово. Я назвала фамилию и предъявила удостоверение.