Поцелуй на снегу

И так они с матюками, ахами, охами и прочим шумом благополучно повалили долбаную елку на пол.

На несколько секунд в комнате воцарилась гробовая тишина. Каждый переосмысливал, что только что, мать вашу, произошло.

Рита оказалась в полулежачем состоянии, прикрывая лицо от колючих иголок.

Савелию же досталось куда больше.

По лицу проехало несколько веток, щедро разукрасив его.

- Савелий…

В голосе девушки слышался испуг. Сам же Савелий пренебрежительно отмахнулся, несмотря на то, что кожу защипало во многих местах.

- Ты как? – спросил он, машинально протягивая руку Рите, желая помочь ей подняться. На полу она казалась ещё более беззащитной и трогательной. Такой…хрупкой.

Она так же машинально приняла его руку, даже не подумав о последствиях.

Как только оказалась на ногах, не отошла в сторону, начав обвинять его в случившемся, наоборот, сделала шаг вперед, всматриваясь в его раны.

- У тебя есть пластырь? Перекись? Черт… Вот ты!

Она замолчала, закусив губу."

"Савелий стоял, возвышаясь над ней.

И что дальше? Позволить ей «полечить» его?

Морду неприятно щипало. Кажется, всё-таки надо хоть чем-о обработать. Мало ли. Иногда от глубоких ран ничего не случалось, а от мелких порезов люди находили сильные неприятности. Поэтому Савелий мысленно махнул рукой.

Да и чего скрывать – ему хотелось, чтобы о нем позаботились.

Устал он. И за сегодня в том числе.

- Сейчас принесу аптечку.

- Она у тебя есть? – кажется, Статуэточка плоховато соображала, испугавшись куда сильнее.

- Есть.

Он вышел в соседнюю комнату и упер ладонь в стену.

Ничего… Ночь скоро закончится, а утром… А что, собственно, утром? Не будет же он очищать дорогу до трассы!

Чертова погода! Издевается над ними, иначе не скажешь.

Грудь мужчины распирало от противоречий. Достав аптечку, он вернулся в гостиную. Рита сразу встрепенулась, устремив на него немного испуганный взгляд, что забегал по лицу. Видно, хорошо он себя разукрасил.

Подойдя к ней, Савелий молча протянул аптечку.

- Садись.

Сел.

Приготовился.

Даже собирался глаза прикрыть, чтобы не видеть склоненное над ним личико Статуэточки.

И в глазах обеспокоенность так и плещет! Так и плещет!

Да что ж это такое!

Тахикардия в груди мужчины только усилилась, когда Рита присела рядом на диван.

Савелий чувствовал тепло. И некую остроту. Статуэточка же, снова наплевав на технику безопасности, опустилась едва ли не вплотную к нему. Следующим пунктом шла острая потребность прикоснуться к ней.

Что-то будет…

Савелий приготовился терпеть. Не в плане жжения и ссадин. Ему частенько доставалось похлеще.

Так. Самоконтроль. Он же ещё помнит, что это такое?

- Извини, Савелий, это из-за меня так вышло, - проговорила негромко Рита, смачивая ватный диск перекисью. – И сдалась мне эта елка. Правда…

- Рит, прекрати.