Опасная красота. Поцелуи Иуды

А теперь соберись, Моника! Ты знаешь, ради чего тебе нужно заплатить такую высокую цену…

На миг я вдруг испугалась, что дружинники сразу меня в чем-то заподозрили, усыпили бдительность, а теперь выследили, и со страхом обернулась. Но улица была совершенно пуста.

Собравшись с остатками духа, позвонила. Дверь распахнулась не сразу, как будто мне и вовсе не хотели открывать.

Это была она, знакомая шикарно одетая полноватая дама со сложной прической, которую ей явно делал личный парикмахер, как будто невзначай опустившая однажды визитку в мою потрепанную сумочку.

С того проклятого дня, когда это случилось, и начались мои неприятности.

— В пансионе нет мест, милочка, — проговорила она, смерив меня внимательным взглядом, хотя, могу поклясться, она меня узнала.

Святые небеса, а вот такого поворота я не ожидала! И что мне теперь делать, если Эдна Диофант ясно дала понять, что ее предложение больше не в силе?

— Мне очень нужно, — прошептала я, подавая ей фиолетовый прямоугольник. — Пожалуйста…

— По городу идут слухи о девушке, которая подставила отпрыска самого влиятельного вампирского клана. Милашку подослали к бедняге нравственники, а Его Высокопреосвященство, говорят, сам курировал операцию. Парню предъявлены очень серьёзные обвинения, в том числе попытка изнасилования и… насильного испития крови, — проговорила Диофант, не желая брать в руки протянутую мной визитку. — Мне не нужны неприятности, милочка!

— Кардинал не имеет к этому отношения, клянусь! — глядя ей прямо в глаза, сказала я. — Я пришла сама. Пришла, потому что я больше не могу носить колготки “Любава”! А еще… вот!

Не знаю, каким образом у меня созрело это решение, но я вытащила из сумочки дарственную, которую обманом подписала бабуля. Диофант быстро пробежала глазами первые строчки, и почти сразу подняла взгляд на меня.

— Как причудливо тасуется колода, — с непонятным подтекстом усмехнулась она. — Милая маленькая девочка на службе нравственников… Столько чистоты и неосознанной чувственности — в каждом жесте, в каждом взгляде. Я была уверена, что ты побоишься… Не придешь. Моника, если я правильно помню? Такие, как ты, редко переступают запретную черту, но, если уж переступают, становятся лучшими и вдребезги разбивают мужские сердца. Ты будешь бриллиантом в моем ожерелье, девочка. И первый, самый главный урок у тебя состоится прямо сейчас.

Испуганная, но в то же время завороженная ее словами, “Бриллиантом?” растерянно переспросила я. Все это настолько не вязалось с тем, что я усвоила с детства, что, можно сказать, впитала с молоком матери, и на пару мгновений мне показалось — Диофант надо мной издевается.