Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Тебе подойдет! Примерь, примерь скорее, я не отстану!

Не слушая моих слабых возражений, Фели при всем честном народе нацепила на меня это уродище, и, вытащив из сумочки карманное зеркальце, принялась показывать мне мое отражение и бурно восхищаться.

Как же мне к лицу!

По моему скромному мнению, эта кепи больше подошла бы какому-нибудь грацаяльскому дедушке, в молодости выступающему клоуном на арене цирка, но напор Фелиции был таким сильным, а ее восхищение таким неподдельным, что я замешкалась и засомневалась.

А в следующее мгновение увидела Его Высокопреосвященство Коула Тернера, но не одного, а в сопровождении других высоких нравственных чинов, а так же самой офицера Гурович. Скользнув по мне взглядом, Тернер отвернулся, а я поспешила сдернуть с волос клоунскую кепи.

Фелиция была моей подругой, всегда за меня переживала. Наверное, очень некрасиво думать плохо о друзьях, но немного странно, как она, с ее безупречным вкусом, будучи на шопинге в столице мировой моды, выбрала для меня вот это…

— Ты знаешь, по какому поводу сбор? — чтобы перевести тему, поинтересовалась я у Фелиции, вежливо поблагодарив за подарок и спрятав кепи в свою сумку.

— А ты как думаешь? — выгнула бровь она. — Опять нравственники решили провести показательное выступление, а то вдруг мы все забыли, что может грозить за попрание норм морали! Вроде пресса будет, и телевиденье тоже. Послушай, а это правда, что ты теперь работаешь помощницей Кастора Троя? Я просто ушам своим не верю! Ты должна рассказать мне все!

— Прямо сейчас?

Холл в нашем первом полицейском отделении очень большой, современный, с галереей по второму этажу и мраморным полом, плиты которого выложены в герб полиции. Весь личный состав вкупе с гражданскими сотрудниками выстроился по периметру помещения, и нам с Фели досталось очень нехорошие места в первом ряду.

Происходящее меня настораживает, откровенно не нравится, очевидно, что пугает. Уж лучше бы на галерее второго этаже стояли, подальше от досточтимой верхушки нравственников, среди которых я вижу и Шенка. Присутствие комиссара окончательно и бесповоротно не в добру.

Сквозь стену из стекла ярко светит мартовское солнце, но тем хуже предчувствие чего-то страшного и неотвратимого. На самый центр образовавшегося пространства черные мрачные нравственники выводят мужчину в белой больничной рубахе.

Он обрит налысо, поэтому я не сразу узнаю в нем Мистера Конский Хвост из клуба “Малиновый Вихрь”. Того самого, который хотел заплатить мне за приват, и от которого я сбежала в туалет.

Конский Хвост (который сейчас уже похвастаться такой шевелюрой не мог) держался прямо и был достаточно спокоен, но я видела, как трясутся кончики пальцев его левой руки.