Любовь без поцелуев (СИ)

Сначала до меня не допёрло. Я подумал – что за хуйня, порнуха, что ли? А потом я узнал наши душевые. И Вовчика. И себя.

Ёб твою мать!

– Классное зрелище, да, Стасик?

– Какой я тебе, нахуй, Стасик? – я никак не мог отвести взгляд от себя (ну и странно я выгляжу на экране голый!) и Вовчика. Это же, это…

Мы стоим под водой, прижимаясь друг к другу, и всё хорошо видно – я даже догадываюсь, откуда это снято – там, под потолком, решётка вентиляции, от которой по штукатурке идёт несколько ржавых потёков.

– А такой. И думать не смей! – он заметил, как я дёрнулся – разъебать к хуям собачьим этот телек и видак вместе с ним голыми руками, сил бы хватило. – Стоять на месте! У меня ещё одна кассетка есть.

– И чего? – я чувствовал, как перед глазами всё становится красным, а во рту – кисловато-металлическим. Я его убью. Как он посмел?!

– Тише, тише. Ну-ка, остынь! Я тебе не школьник, тронешь меня – ничего тебя не спасёт, отправишься в колонию как пить дать… А там эту кассетку уж кто надо увидит. И тут тоже – куда весь твой авторитет денется, когда все увидят, как ты со своим Вовчиком обнимаешься, и в губы, как последний пидор, целуешься?

Я понимал. Понимал, что он имеет в виду. Вот это, вот именно это – нельзя. Это все знают.

Пацаны не трахаются друг с другом – трахать можно только пидоров. Но пидоров не обнимают, и тем более не целуют. Тем более – в губы. Я не думал об этом с Максом, потому что Макс был другим, он был не отсюда и с ним можно было всё – всё то, что делаешь, когда любишь. Другое дело – я и Вовчик.

Это пиздец. Это самый полный и конкретный пиздец, в который я когда-нибудь влипал, не считая того случая с ножиком. Только сейчас не было Макса, который придёт и скажет, что всё будет нормально.

Я смотрел на Павлюка, на его редкие, синеватые зубы, на глаза в красных прожилочках, на волосы, торчащие из носа и чувствовал к нему огромное, нечеловеческое отвращение.

– Чего тебе надо?"

"– На «вы» ко мне обращайся, это раз. А что мне надо… Во-первых, деньги, я знаю, у тебя они есть. Ты половину школы грабишь, паразит такой. А во-вторых – трахнуть я тебя хочу.

От немедленной смерти его спасло только то, что он тут же добавил:

– Шутка. На кой чёрт ты мне сдался? Ты же страшный, как ядерная война, и здоровый, как взрослый мужик, даром что ещё семнадцати нет. То ли дело Максик был… Красивый и гладенький со всех сторон, только непослушный больно. Эх, жаль, я камеру только в этом году достал, уж я бы там наснимал…

– За каким хуем тебе там вообще камера? – я думал. Надо было соображать и соображать быстро. Разъебать телек с видаком – два удара ногой.